Книга Кольцо Анубиса, страница 65 – Владимир Клименко

«Господи, какая тоска! — Марк швырнул под ноги сигарету и ожесточенно придавил ее каблуком. — Что же я здесь делать-то буду?»

Но надо было жить дальше.

Марк почти привык к своему номеру на втором этаже и даже купил кое-какие вещи, способные хоть как-то смягчить казенную обстановку. Чашки, например, для кофе, книги, повесил на стену яркий календарь с лакированной красоткой. Хотя зачем ему календарь, если все дни на одно лицо?

Две большие и неуютные комнаты выходили окнами все на тот же заснеженный скверик. Спальня с грохмадной кроватью и гостиная. Она же столовая, она же кабинет.

Обычных одноместных номеров на момент оформления в гостинице не оказалось, а потом стало лень переселяться, да и привык.

«Большой Урал» местные постояльцы и сами горожане иначе, как «Большим Кавказом» не именовали. Гостиница была под завязку забита смуглым небритым народом, день и ночь стоящим во входном тамбуре и дымящим вонючими сигаретами. Что тут делает эта братия, непонятно. Но Марк и не вникал, а вскоре и замечать перестал, воспринимая уголовного вида южан лишь как фон.

Далеколцалеко остались Питер, Москва с ее за-шкафным генералом Игорем Петровичем, погоревшим два месяца назад на Лубянке. Что-то там происходило, конечно, и телевизор ежедневно об этих событиях Марку докладывал, но это было так неинтересно и скучно, как будто случалось в другой стране, не имеющей к Марку никакого отношения.

Сам он вел простую, почти растительную жизнь. Много читал, ходил на концерты заезжих знахменитостей, — каждый раз клянясь при этом, что в последний раз, — и перезнакомился со всей гостиничной обслугой.

Недели через две он уже обитал в этом временном доме на положении постоянного жильца, что давало отдельные привилегии вроде «здрассте» по утрам от горничной Маши, мимолетных улыбок коридорных и кивка от дежурного администратора.

Кроме того в гости никого приводить не возбранялось в любое время суток. Впрочем, по некоторым наблюдениям, не запрещалось это делать и никому другому. Короче, быт налаживался.

От Ветки он никаких вестей не ждал, потому что обратного адреса в своих коротких записках не указывал никогда. Да и было-то всего два послания, не считая нижегородского. Лишний раз светиться Марк не желал.

За время своего отшельнического существования Марк пристрастился к чтению. За мифологической литературой и массой дурно изданных книжонок, повествующих о тайнах колдовства и прочей мути, последовали фундаментальные философские труды. В книжных магазинах Марк не скупился, и скоро его комнаты оказались плотно забиты различными изданиями, способными составить неплохую библиотеку.

Полюбил он и прогулки по тихим улочкам Екатеринбурга. Двух- и одноэтажные особнячки напоминали о купеческом прошлом, от них веяло стариной и покоем.

С легкой руки Джесертепа Марк иногда стал наведываться и в казино. Но крупной игры не затевал никогда. Одним словом, был вполне благоразумен и осмотрителен.

К тому же, вскоре появились и знакомые. В гостинице, подобно Марку, подолгу жили еще несколько человек. И так или иначе волей случая постепенно он познакомился со многими.

Отправляясь на очередную бесцельную прогулку, Марк встретил в коридоре майора Геру. Тот чеканно печатал шаг, затянутый портупеей (которую он сам называл сбруей), ладный и чисто выбритый, как будто только что встал с постели. Но Марк хорошо знал — если Гера при портупее, то наверняка готовится идти на дежурство или только что вернулся с него. В иных случаях форма одежды была другая.