Книга Без шансов уцелеть, страница 169 – Юнь Хуянь

— Когда убедился, что то место на шоссе, где тебя обнаружили, находится недалеко от гостиницы «Цаоюань», – ответил Хуянь Юнь. – Я сразу позвонил Чу Тяньину. Он сказал, что немедленно направит сюда полицейских из уездного отдела и сам тоже приедет – хочет увидеть тебя лично.

— А я никого не хочу видеть! – бросила Лю Сымяо, развернулась и вошла в «Хупаньлоу».

Она была уверена, что никогда больше не переступит порог этого проклятого места, но… Хуянь Юнь, борясь с замешательством, пошел следом, обошел весь первый этаж – пусто, никого; только поднявшись на второй этаж, в комнату, где когда-то останавливалась Лю Сымяо, он увидел у окна ее фигуру. Из окна, выходящего на север, не было видно полицейских огней, и потому комната казалась странно тихой, будто здесь ничего не произошло.

— Хуянь Юнь, – сказала Лю Сымяо, не поворачиваясь, – ты ведь не сомневался, что я не убийца?

— Никогда.

— Почему?

— Потому что ты стояла на шоссе вся в крови.

От удивления Лю Сымяо обернулась.

— В деле это обстоятельство описано не слишком подробно, но мне хватило информации, чтобы все понять. Ты была в крови, но, за исключением одного помещения, той самой караоке-комнаты, в других частях гостиницы не нашли ни единого пятна, значит, кровь на твоей сорочке появилась уже после того, как ты выбежала наружу. Кроме того, в деле была фотография, на которой видно, что запачкан лишь подол. Полиция не уделила этой вещественной улице большого внимания, в отчете упомянули только группу крови, – и тогда я понял, что анализ ДНК давно уже все показал… Это была твоя кровь.

Плечи Лю Сымяо едва заметно дрогнули.

О таких вещах неловко рассказывать Хуянь Юню, однако теперь она вспомнила все: лихорадка, слабость, кровь, впитавшаяся в ткань одежды, – в тот день у нее поднялась температура, начались месячные, она бежала, падала, снова вставала, и подол сорочки пропитался алым. Может быть, именно тогда, находясь в смятенных чувствах и увидев кровь, она решила, что ее изнасиловали Мэн Цзяньи с Мэн Жуху, и потому сознание, не выдержав боли, отрезало все пережитое…

От этих воспоминаний в ее глазах проступила бесконечная печаль.

Хуянь Юнь отвел взгляд.

Сымяо тихо заговорила, словно сама с собой:

— Когда услышала, как все ближе и ближе подступают полицейские сирены, сердце стучало так, будто вот-вот вырвется. Наверное, я насмотрелась голливудских фильмов: там, что бы ни случилось, в конце, когда раскрывают дело, герой и героиня непременно обнимаются. Ну и подумала: вдруг дверь полицейской мащины откроется – и Сянмин бросится мне навстречу… Я вышла из «Хупаньлоу», стояла на ступенях и ждала Сянмина. Ждала, что он подойдет, обнимет меня, скажет, что все закончилось, что кошмар остался позади. Полицейская машина остановилась, люди выходили один за другим, я всматривалась в каждого, но его среди них не было. И тогда я вернулась. Вернулась сюда, на место, где испытала столько боли. Смотрела на Озеро слез, думала о той птице, погибшей ради любви, думала о человеке, оставившем мне столько болезненных воспоминаний… – С каждой фразой по ее лицу катились слезы. – Человек – странное создание, правда? Боится боли, но, когда боль становится невыносимой, доходит до предела, вдруг цепляется за нее, словно не может отпустить… Смерть от инфразвука мучительная, Ли Цзялян не мог этого не знать, тем не менее все равно выбрал этот способ, хотя понимал, что погибнет вместе со всеми. Значит, для него было нечто еще более страшное, что-то, что он носил в себе много, много лет… Ты скажи, – она обернулась, и голос ее дрогнул, – у боли бывает срок?