Книга Тонкий лед на глубине, страница 60 – Алексей Градов

За стальной преградой наступила двухсекундная пауза. Слышен был только протяжный стон ветра в вентиляционных дефлекторах купола.

Затем Седых взвыл.

Звук был лишен человеческих интонаций: утробный, скулящий вой загнанного в капкан хищника, у которого перебиты лапы.

— Тварь… сука малолетняя… — задыхаясь, захрипел гидролог. Его дыхание стало частым, судорожным, с короткими всхлипами на вдохе. — Я вытащил ее из нищеты… я обещал забрать ее в город… Она все сожгла! Она должна была сжечь архивы!

— Оригинал ноябрьского акта экологической инспекции у меня, — Шелест надавил голосом, чеканя слоги. — Фальсификация сбросов фенолов и тяжелых металлов Приозерского комбината доказана документально. Твои поддельные подписи изъяты. У тебя не осталось переменных, Седых. Уравнение закрыто. Сдвигай ящик и спускайся спиной вперед с поднятыми руками. Барышев жив. Нападение на механика и поджог цоколя пойдут отдельным составом покушения на убийство двух и более лиц общеопасным способом. Если сдашься сейчас — протоколирую явку с повинной в части добровольного прекращения сопротивления.

— Жив?.. Этот кусок мяса жив?! — в голосе Седых прорезалась истерическая ярость, граничащая с бредом. Послышался сухой треск пластика: гидролог с размаху ударил кулаком по панели приборов маяка. — Не будет никакой явки! Не будет суда! Ты не войдешь сюда, Шелест! Слышишь?!

Седых загремел металлом о стекло.

— У меня в руках ломик настройки фокуса! — завизжал он, срываясь на ультразвук, переходящий в кашель. — Одно движение — и я разнесу линзу Френеля! Я расколю все шестнадцать поясных призм третьего разряда! Это исторический памятник, он стоит пятьдесят миллионов! Ты пойдешь под трибунал за уничтожение навигационного комплекса! А если дернешься — я выстрелю в газовый баллон подогрева оптики! Мы взлетим вместе с куполом к чертовой матери! Стой там! Стой, кому говорю!..

Шелест не ответил.

Мышцы его лица оставались неподвижными, левое веко замерло в полуприкрытом положении. Взгляд Шелеста был сфокусирован не на щели, а на нижнем обрезе люка.

Пока гидролог исходил криком, захлебываясь слюной и угрозами, Шелест использовал звуковую завесу его истерики и рев ладожской бури за наружным куполом.

Его движения были предельно выверены, лишены суеты и спешки.

Держа стальную монтировку в левой руке, Шелест медленно, с миллиметровой точностью подвел плоский лопатчатый конец инструмента к технологическому зазору между полотном стальной крышки и литым чугунным комингсом люковой горловины.

Острие закаленной стали бесшумно скользнуло в узкую щель.

Шелест продвинул рычаг вперед на четыре дюйма, нащупав жесткое ребро жесткости на внутренней стороне крышки. Кованый шестигранник монтировки лег на массивный чугунный фланец лестничного кольца, образовав идеальную опорную точку для рычага первого рода.

Он положил ладонь здоровой левой руки на свободный конец полуметрового стального прута, прижал локоть к телу и приготовился к взрывному импульсу всей массы мышц спины и ног.

На циферблате наручных часов фосфорная стрелка сместилась на 03:35.

Шелест стоял на предпоследней ступени винтовой лестницы, вжавшись правым боком в кирпичную кладку ствола. Сечение шестигранной монтировки, заведенной в технологический зазор, уперлось в чугунный комингс люка с точностью заводского клина. Длина рычага составляла ровно сорок пять сантиметров. Точка опоры — массивный литой фланец толщиной в два пальца.