Книга Возврату не подлежит, или Дракон для попаданки, страница 48 – Лана Морриган, Ольга Кабацкая

— Я знаю, — Балливар рывком поднялся на ноги и вырвал записку из моих рук. — Но не понимаю, где ошибся. Каким действием подставил под удар ее жизнь? Как допустил?..

В некоторых случаях бездействие фатально.

Пока король не расскажет мне в подробностях всё, что касается его пары, мои руки во всех смыслах связаны. Я только недавно узнал, что Балливар скрывал ото всех свою истинную. И если бы он сам не рассказал, то тайна так и осталась бы при нём.

Анализируя, я предположил, что именно в тот момент нас и могли подслушать. Других вариантов не было. А это означало лишь одно.

Предатели были среди своих.

Обойти защиту тайной канцелярии могли лишь те, кто в ней состоит. Те, на кого защитные контуры просто не среагируют. А это значит… что под подозрением все.

«Усилить защиту принца!» — отдал я ментальный приказ Тайрусу. Он был одним из немногих, в чьей преданности я не сомневался. — «Докладывай мне обо всех его перемещениях и любых контактах со всеми!».

«Принято», — получил я ответ, чуть успокоившись.

Если кто-то из драконов задался целью устроить переворот, то Аскольд под не меньшим ударом, чем отец и его истинная. К слову об этом…

— Аскольд знает, что его мать жива? — спросил я, подумав, что если мыслю в нужном направлении, то ищу предателей не в том месте.

Ведь своеобразность принца могла…

— Нет, — разрушил король не до конца сформировавшуюся теорию. — Никто не знает. Я всё для этого сделал. Как мне казалось.

Тяжело вздохнув, его величество вновь присел на кровать, крутя в руках записку с требованием отречься от трона. Официальную историю того, как только что взошедший на престол Балливар встретил свои истинную, я и так знал. Поэтому сейчас король не стал углубляться в детали, кратко пересказывая мне то, что много лет держал в тайне:

— Разыграть её смерть было не трудно. Сложнее было держаться на расстоянии. Сам знаешь, каково это. Дракон рвётся к паре, но… я справился, — король едва заметно пожал плечами. — Обустроил ей дом вдали ото всех. Радовался, что она приняла такую жизнь. Полюбила меня.

Слушая короля, я то и дело примерял его слова на себя и Станиславу. Смог бы я так поступить? Смогла бы она, выбрав меня, провести десятки лет… в одиночестве, довольствуясь тем, что я навещаю её раз в несколько месяцев?..

— Самым тяжёлым для нас стало рождение Аскольда, — продолжал король. — Я не мог не сделать его наследником, как и не мог допустить, чтобы хоть одна живая душа узнала, что он не просто мой сын, а сын, рождённый от истинной. Пришлось отстраняться от него. Издалека наблюдать, как он учится. А это больно, Айзек. Больно видеть, как ребёнок тянется к тебе, и изображать равнодушие. Ежечасно следить за тем, что говоришь ему и какими интонациями. Не выдать себя неосторожным жестом, — Балливар тяжело вздохнул. — Хуже было только моей паре. Она вообще лишилась всего, о чём мечтает любая мать. Пропустила его первый шаг. Первое слово. Первый полёт… а вот сейчас я думаю, а стоило ли оно того?

— Стоило, — без сомнений отозвался я.

Даже при мне было несколько попыток переворота. А сколько до того, как я заступил на должность?

И каждая была нацелена на Балливара.

Он сделал всё верно. Увёл из-под удара тех, кого любит. Обезопасил.

— Не сберёг, — покачал головой король. — Всё равно не сберёг. Сегодня я пришёл к ней и… — он выпустил из рук записку, наблюдая, как она опускается на пол. — Нашёл лишь это.