Книга Только он!, страница 92 – Ольга Кабацкая

— Она желает тебе добра, – назидательно протянул Стужев. – Может прислушаешься к совету опытной и мудрой женщины?

— Это ты Свету сейчас так завуалировано старой назвал? – в ужасе округлила я глаза. – Я передам.

Несколько следующих минут мы провели в тишине. Я даже обрадовалась, что Лёша наконец-то сдался и решил закончить свои сомнительные попытки разговорить меня.

И в то же время я испытала странное чувство обиды от возникшего между нами молчания. Стоило признать, что по пикировкам с Лёшей я действительно скучала. С ним всегда можно было пошутить, он тонко чувствовал моё настроение. Чёрт! Да с ним даже молчать было комфортно! Тишина никогда не давила.

И сейчас я понимала, что ничего не изменилось.

— Всё в порядке? – поинтересовался Стужев, когда я скривилась, свернув на парковку у дома.

— Более чем, – выдохнула, смотря на Татьяну Михайловну и её Тошеньку, прогуливающихся у подъезда.

— О, твой жених, – рассмеялся Лёша, замечая причину моего окончательно испортившегося настроения.

— Да, мой, – ответила с вызовом. – А твоя где? – я демонстративно покрутила головой. – Что-то Лизоньку не вижу. Притаилась где-то, что ли…

Странно, но я давно не получала от неё сообщений. Не то, чтобы я ждала, но… было интересно, куда она подевалась. Чисто по-женски. Банальное любопытство. Не более того.

И мысли о том, что она перестала меня доставать лишь по тому, что у них наладилось что-то с Лёшей – ничего не вызывали. Ни-че-го.

Да, над аутотренингами точно нужно поработать. Вообще никак не действуют…

— Где Лизонька, я понятия не имею, – совершенно спокойно отозвался Стужев, с улыбкой смотря на меня. – Меня это так огорчает.

— Бедняга, – протянула я.

— Ещё какой, – усмехнулся он. – Наверное зря я позвонил её отцу и попросил руки Лизаветы. Честно признался, что банкрот, и что очень хочу породниться с ними. Да, – протянул он, изображая досаду. – И про сына тоже рассказывать ему не стоило.

Не выдержав, я рассмеялась. Правда, улыбка быстро сошла с моего лица. Стоило лишь вспомнить, что финансовый аспект и неравенство стало причиной того, что мы расстались.

— Даже представить не могу, как Борис Геннадиевич переживает ваше разорение, – прошептала я. – Не боишься, что его на этот раз настоящий инфаркт ударит?

— Я не знаю что с ним, да и знать не хочу, – тихо отозвался он. – Знаешь, я столько дерьма от него видел. С самого детства. И… то ли духу не хватало, послать его раз и навсегда. То ли надежду хранил, что он может стать нормальным отцом. Даже поверил, что он может измениться. Тогда… – Лёша зло рассмеялся. – Думал, что болезнь открыла ему глаза. А оказалось, что сам был слепым дураком.

— Я правильно понимаю, что про «Стиль» тебе тоже рассказала Света? – поинтересовалась я, неспешно шагая рядом со Стужевым.

Да, на прогулку я всё же согласилась, хотя убаюкивать Никитку не требовалось. Он спокойно уснул по дороге до дома. Не знаю, что именно послужило причиной того, что я позволила Лёше сходить за коляской и переложив в неё сына отправиться в парк.

Хотелось бы, чтобы причина была лишь в нежелании подходить к замершей у подъезда Татьяне Михайловне. Сама приближаться она не решилась, но всем своим видом показывала, что видит меня и ждёт, пока я соизволю выйти из машины. И я вышла. Сразу же, как Стужев вернулся с коляской. И пошла в противоположную сторону, проигнорировав окрик навязчивой соседки.