Книга Только он!, страница 54 – Ольга Кабацкая

— С чего ты взяла, что я улечу обратно? – криво улыбнувшись, Лёша поудобнее устроился, вытянув ноги. – Ты меня не слушаешь. Я хочу участвовать в жизни сына. И ты сказала, что не станешь препятствовать.

— Не стану, – повторила я, неосознанно прижимая сына крепче. – Можешь звонить в любое время. Прилетать на праздники.

— Очень любезно с твоей стороны, – улыбнулся он мне. – Предпочитаю жить в шаговой доступности.

— Жить? – пискнула я, чувствуя, как притих Никитка.

Самолёт начал набирать высоту. И судя по скуксившемуся лицу сына, до первого крика осталось десять, девять…

— Ты боишься летать? – по-своему оценил моё состояние Лёша. – Я могу забрать у тебя Никиту, если тебе сейчас…

— Я не боюсь летать, – холодно уведомила я Стужева. – И, боюсь, спустя несколько минут ты поймёшь, что не готов брать сына на руки. Больше скажу, есть надежда, что ты пересмотришь свои взгляды на отцовство. Это не так просто, как ты себе представляешь.

— Сомневаюсь, что ты знаешь, что я себе представлял.

Стоило ему это сказать, как Никита начал плакать.

— А я нет, – пропела я, наблюдая за вытянувшимся лицом Лёши. – Видишь ли, дети плачут. Громко. Долго. И часто, никак не желая успокаиваться.

— Не вижу в этом ничего страшного, – Стужев начал оглядываться, почувствовав недобрые взгляды остальных пассажиров.

— Прекрати на меня так смотреть, – попросил Лёша, помогая Никитке придерживать яблочную дольку.

— Как? – хмуро уточнила, мысленно признавая, что я ужасная мать.

Мне бы радоваться, что стоило Стужеву пересадить Никитку себе на колени, как сын моментально перестал плакать. Но я не могла. Сидела, сопела и надеялась, что вот ещё пара минут, и Никита снова начнёт демонстрировать свои впечатляющие вокальные данные. Говорю же – я ужасная мать.

— Так, словно я делаю что-то не так, – отозвался Лёша, повернув на меня голову. – Или Никите нельзя яблоки?

— Тебе не кажется, что этот вопрос нужно было задать до того, как начал его ими кормить? – поинтересовалась я, скрестив на груди руки.

— Мне кажется, ты бы остановила меня от неверных действий, – отозвался он. – Объяснишь, что не так?

— Даже и не знаю, – демонстративно вздохнула я. – Может само твоё присутствие в самолёте? И сомнительные планы не улетать обратно. Не хочешь объяснить?

— Я уже говорил, что хочу участвовать в жизни сына. И кажется, ничего против ты не имела, – совершенно иным тоном ответил Стужев, заставляя меня поморщиться.

— Участвовать и преследовать – это разные вещи, – заметила я. – Или будешь настаивать, что в одном самолёте мы оказались случайно?

— Зачем мне это? – в тон ответил Лёша, с удивительным спокойствием позволяя Никитке тыкать измусляканной яблочной долькой в свою одежду. – Я хотел лететь с вами. И спасибо твоему отцу, что сказал мне дату и рейс.

— Удивительно, – протянула я, следя за тем, чтобы сын не потащил дольку обратно в рот. – Или это у вас бартер состоялся? Ты ему деньги фонда, он тебе информацию. Не очень выгодная сделка. Мог бы просто позвонить. К этим деньгам я всё равно не прикоснусь.

— Деньги не твои, а его, – указал он на сына, а я не успела сделать замечание, как Лёша ловко забрал из ручек Никитки истыканную дольку и заменил её новой до того, как сын отправил её себе в рот. – Позвонить хотел, но как только приведу дела в порядок. Пришлось поднапрячься, чтобы успеть. Снять квартиру, наладить…