Книга Только он!, страница 100 – Ольга Кабацкая

— В душ! – буркнула я, доставая чистые вещи и поспешила в ванную.

Вот только десятиминутные водные процедуры ничего не изменили. В голове как был бардак, так и остался. Как и нерациональная тяга к Стужеву никуда не делась.

Последнее меня тревожило больше всего. Поцелуй стал подобием спускового механизма, вернув меня в прошлое. В то время, когда я не представляла, как дышать без этого мужчины рядом. Как жить, не видя его улыбку. Как вообще что-то делать, просыпаясь без него?..

И сейчас, выйдя из ванной, я чувствовала, как его запах проникает в лёгкие, оседая где-то внутри и снова отравляя меня.

Один раз я научилась жить без него. И не была уверена, что смогу это повторить.

— Еду привезли, – прошептал Лёша, проходя мимо меня с увесистым пакетом. – Никитка уснул.

— А ботинки не привезли? – как-то жалко вырвалось из меня. А взгляд сам собой вернулся к висящей на вешалке куртке.

Наваждение какое-то…

Как и всё, что происходит со мной с момента возвращения домой.

— Можем посмотреть что-нибудь, под еду, – предложил Стужев. – Скоротаем время.

«Как раньше», – промелькнуло в моей голове.

Сколько раз мы с ним сидели, включая какой-нибудь фильм, а затем, забыв про еду, самозабвенно целовались, вспоминая о голоде лишь под титры?

— Давай поедим здесь, – выдохнула я, отгоняя прочь воспоминания.

— Давай здесь, – согласился со мной Стужев, начиная раскладывать контейнеры и доставать нам тарелки, вилки.

Замерев в дверном проёме, я наблюдала за ним. За знакомыми уверенными движениями. Пришлось скрестить на груди руки, пытаясь избавиться от желания дотронуться до него. Подойти, как раньше, обнять со спины и не таясь вздохнуть полной грудью, прижимаясь к нему щекой.

Он бы обернулся на меня в ту же секунду, сгрёб в объятия и шутливо бы напомнил про остывающую еду…

Да, так бы было раньше. Сейчас всё иначе. И пусть я так же млею от одного его присутствия – это ничего не меняет. Себе можно было признаться, что чувства к Стужеву и правда никуда не делись. Вот только та нерушимая уверенность в нём пропала. И появился страх повторить ту боль, что обрушилась на меня после его ухода.

Часть меня понимала, что большая часть из того, в чём я обвиняла Лёшу – не его вина. Он и половины не знал, оказавшись так же обманут, как и я. Но всё равно, смотря на него, не могла перестать винить его.

В том, что не выслушал тогда.

В том, что его не было рядом.

В том, что пропустил первую улыбку сына. Первый плач. Первый шаг.

— Не смотри на меня так, – попросил меня Стужев в какой-то момент.

— Как? – выдохнула я, не отводя взгляда.

— Почти как раньше, – усмехнувшись, он отвернулся, доставая с верхней полки салфетницу. – Я и так с трудом сдерживаюсь от желания сгрести тебя в охапку и утащить в комнату.

— Обед остынет, – фыркнула я, сбрасывая с себя наваждение и подходя к столу.

— А когда нас с тобой это останавливало? – выдохнул он мне в ухо, обнимая меня со спины и смыкая руки на талии.

Рывок, и я оказываюсь сидящей на столе, безжалостно скидывая своим вторжением на пол тарелку. К счастью, она не разбилась. Но, кажется, разлетись она вдребезги вместе со всей остальной посудой – я бы этого не заметила. Я вообще перестала что-либо слышать, кроме ударов собственного сердца, стоило языку Стужева оказаться у меня во рту.