Книга Попаданка для проклятого герцога, или Я ваш семейный доктор!, страница 61 – Лана Морриган, Ольга Кабацкая

— Нет! – крикнул я, стервенея только от одной мысли, что кто-то войдет в оранжерею, не говоря о переделке и вмешательстве. – И я запрещаю впускать в мой дом больных!

— Значит, я буду ходить к ним сама!

— Значит, ты будешь жить на улице!

— На улице? – зло переспросила я, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на крик.

— На улице! – прорычал герцог, при этом глаза его загорелись неестественным потусторонним свечением.

— Проклятый, – выдохнула я и, развернувшись, поспешила как можно скорее избавиться от общества этого гада.

Редкостного гада! Хама, грубияна и неотесанного мужлана! А я, дура, ещё и жалела его! Зачем-то оправдывала то, что он делает со своей дочерью! Прониклась рассказами Миллилитра…

Да, мышонок на многое открыл мне глаза. Например, на волчью сущность его светлости. Псиную, я бы сказала, но суть не в этом. Все члены королевской семьи в этом мире являлись оборотнями, и удивления это ни у кого не вызывало. Хотя лично мне было очень трудно представить короля в виде волка. Очень жирного волка. С одышкой…

Самого герцога я никогда в шкуре не видела, но, судя по тому, как часто он щеголял голым по замку, явление было не редким и удивления ни у кого не вызывало. Бывшая жена герцога тоже к этому относилась спокойно, а вот свою ведьмовскую суть от мужа всё же утаила… боялась его, хоть и любила, если верить фамильяру?

Да и какая разница? Миллилитр чуть ли не плакал от умиления, рассказывая мне, какой чудесной парой были Ройд и его Камилла. И как он страдал, когда её не стало.

Кстати, про проклятье мышонок мне тоже поведал. Та ведьма сильно насолила его светлости, сделав его не властным над своей волчьей половиной. Именно поэтому, заметив проблески зверя во взгляде герцога, я поспешила уйти. Если в зверя перекинется – сожрёт ведь. Пусть потом и поймёт, что я была права, а толку-то?

— Что ты сказала? – я уже успела пройти коридор и взялась за ручку двери в свою комнатку, как герцог нагнал меня и схватил за плечо.

— Ничего, – отозвалась я, стараясь сгладить наш конфликт.

— Нет, ты повтори, – стоял он на своём. – Как ты посмела меня назвать?

— Как слышали, – смело повторила я, взглянув ему в глаза.

— Проклятым. И это неоспоримый факт.

— Ты не боишься, что однажды я спрошу за все слова, что ты допускаешь в мой адрес? – прорычал Ройд, нависая надо мной. – Думаешь, ты первая, кто хочет научить нас жить? Знаешь, сколько было таких, как ты, пришлая? Но все они уже на погосте.

— На самом деле, – как и он, я перестала выкать, скидывая его руку с моего предплечья. – Я больше переживаю за твою дочь. Ты так трясёшься над памятью об умершей супруге, что сам не замечаешь, как убиваешь живых. Считаешь, если держишь дочь взаперти, то так делаешь лучше ей? Нет. Только себе. Тешишь себя мыслью, что всё под контролем. Как и оранжерею. Ты сам давно там был? Памятное место? Там слой грязи в пять сантиметров и пустые, растрескавшиеся горшки. Хороша память. Молодец. Я уверена, что Камилла с ужасом смотрит на то, во что ты превратил свою жизнь. Как и жизнь вашей дочери.

Я видела, как с каждым моим словом герцог всё больше приходит в ярость, но остановиться не могла. И, кажется, я всё же переборщила.

— Ой… – выдохнула я, с ужасом наблюдая, как тяжело задышал герцог.