Книга Мгновения, страница 12 – Mary Hutcherson

У меня же в горле будто застрял тугой комок. Я пытался вздохнуть глубоко, но он мешал мне. Я собрал все усилия в кулак и еле слышно прошептал:

— Но как же я без тебя? — слезы снова потекли у меня по щекам, но в этот раз я сразу понял, что остановить их у меня не получится.

Я плакал, а Мегз вначале улыбалась, а потом ее лицо будто засветилось от счастья, и она засмеялась.

— Наверное, ты думаешь, что я сошла с ума, да? — она взяла меня за руку и продолжила улыбаться.

— Я никогда бы так не подумал… — опять прошептал я.

— Просто я действительно счастлива, дорогой мой. Мне так жаль, что я не встретила тебя до Игр. Я бы хотела, чтобы у меня был такой сын, как ты, но слишком боялась, что любому моему ребенку уже заранее приготовлено место на арене. Ты замечательный, Финник. И единственное, что я могу для тебя сделать, это отдать свою жизнь за Энни. Возможно, все то, о чем говорят — правда, и вы еще сможете создать с ней настоящую семью с целой кучей детишек. Я хочу этого больше всего на свете.

Она подвинулась поближе ко мне и сказала совсем-совсем тихо:

— Позволь мне сделать это, дорогой мой. Это будет самым достойным завершением моей жизни, — она заглянула мне прямо в глаза и сжала мою ладонь. Я легонечко кивнул и прошептал:

— Я ведь пообещал делать все, что ты мне скажешь.

Мегз снова просияла от счастья и крепко прижала меня к себе.

— Тогда позволь еще одну просьбу, — она погладила меня по спине и замолчала.

— Какую угодно.

— Запомни меня такой, какая я сейчас, — я отстранился от нее и взглянул на черты лица, которые и так никогда не смогу забыть.

— Какой «такой»? Одновременно плачущей и смеющейся? — она улыбнулась и замотала головой.

— Нет, дорогой мой. Счастливой. Возможно, впервые в жизни по-настоящему счастливой.

Она снова заулыбалась и прижалась ко мне. Я тоже обнял ее и уверенно ответил: «Обещаю».

Мегз заплакала.

Я тоже.

* * *

Мы обсуждали наш план еще очень долго, и домой я ушел уже глубокой ночью.

Не было в этом плане никаких тонкостей и хитростей. Просто Мегз должна была идти на Игры добровольцем вместо Энни при любом раскладе. Я с болью в сердце осознавал, что так и случится, но решил до последнего надеяться, что ни меня, ни Энни, ни Мегз в этот раз не выберут.

В нашей комнате Энни тихонечко сопела, и я не стал ее будить, а просто лег рядом и заснул.

Утром первым делом она спросила меня:

— Что нам делать?

Я же попросил ее верить мне и думать о Квартальной бойне как можно меньше. Она в ту же секунду сказала, что доверяет мне даже свою жизнь и пообещала, что совсем не будет больше спрашивать об Играх. Я, в свою очередь, пообещал ей, что приложу все свои усилия, чтобы все это время, которое осталось у нас до Жатвы, стало самым счастливым периодом в нашей жизни.

Когда ты занят важным делом, то на переживания и беспокойства времени просто нет. Поэтому нужно продолжать плести сеть и не думать ни о чем.

Не думать о Мегз.

Не думать о проклятых Играх.

Забыть об этой Квартальной Бойне.

О Сойке-Пересмешнице.

О чертовом Капитолии с его разноцветными, точно леденцы в баночке, людишками.

Не думать.

Плести и не думать.

Слеза снова стекает по щеке и капает на руку. От соленых слез болячки, полученные от тумана, неприятно щиплет.

В сотый раз вытираю ладошкой мокрые глаза и продолжаю плести.