Книга Будда, страница 6 – Shkodina

Индийский рис отличается от привычного нам. Он клейкий, не рассыпается и не размазывается.

Она внимательно смотрела за моими манипуляциями.

— Если тебе не хочется есть так или не приятно видеть, как я ем руками, скажи — я попрошу приборы. Надеюсь они здесь есть. Я понимаю, что смотрится не слишком эстетично. Но я уже привык.

Это все я проговорил, наблюдая все ещё сведенные ее брови.

Непривычно для себя отметил, что мне даже такое мизерное обстоятельство, как то, на сколько культурно я принимаю пишу, имеет значение.

Даже с ужасом представил, что скорее всего, соус замарал растительность на лице, и стало неподдельно неловко.

Как будто кинет сейчас мне в лицо не самой первой свежести бумажной салфеткой со стола. А потом уйдёт. Навсегда.

Я пару похожих сценариев прокрутил в голове за несколько секунд. Даже выводы успел сделать — если так, то я конченый придурок, а она — … нет, даже в мыслях она идеальна, какой бы реакция не была. Ведь она будет права.

— Все нормально, я тоже так попробую.

— Карри острый. Сначала попробуй чуть-чуть.

Она съела больше половины порции, на удивление.

— Я объелась! — Попробуй хотя бы немного джалеби. Это сладкое. — Вы давно здесь живете?

На самом деле, раз мы говорили на английском, в котором нет разницы между «ты» и «вы», обращались мы к друг другу одинаково. Однако мой мозг почему-то автоматически переводил на русский ее обращение ко мне как «вы». Наверно, потому что она не смотрела на меня как на потенциального мужчину. Скорее как студентка на преподавателя, которым восхищена.

— Чуть меньше года. — А вам не бывает тут скучно одному? — Мне комфортно наедине с собой и природой.

Я уже расплатился. Она, кстати, порывалась схватиться за кошелёк. Но мои сдвинутые брови ее остановили. Мы шли вдоль берега, по направлению к тропинке, которая вела в горы.

Она робко спросила.

— А у вас есть семья? — Родителей давно нет. Жениться ещё не успел. Да и кто согласится на такую жизнь какую веду я. По этой же причине нет пока детей. — Да, если честно, детей в вашей хижине растить было бы проблематично. — Дело не в конкретном месте. Хижина — это просто дом. У меня нет цели жить затворником вечно. Сейчас мне комфортно там. Но это не исключает того, что условия могут меняться при серьезных изменениях в моей жизни. Просто сейчас я к изменениям не стремлюсь. — Почему тогда вы думаете, что никто не согласится разделить с вами жизнь? — Жизнь это не только дом. А образ мыслей, принципы, установки. Мало кто способен принять себя таким, какой он есть, осознать свою сущность, предназначение. — То есть ваша избранница должна быть буддисткой? — Нет, не обязательно. Я сам не с рождения проповедаю буддизм. И не рассматриваю его изначально как религию. Буддизм — это в первую очередь философское учение. Но разделять суть и основные идеи — да, это принципиально. — А можно я буду приходить к вам? Мы ещё 2 недели здесь будем. — Можно. А подружка твоя? — Она умотала на Северный Гоа. Там весело. Но у меня датчик слежения. Отец узнает, если я покину пределы Колы. — Датчик? В телефоне? — Хуже.

Она показала на предплечье. Там было небольшое красное воспаление под пластырем. Что это, черти, такое? В Европе уже чипируют своих детей? Я сглотнул.

— А что этот датчик отслеживает, кроме местонахождения? — Да много чего, пульс, частоту дыхания, я сама, честно говоря, не до конца понимаю зачем это нужно.