Книга Свет мой, страница 35 – Галина Осень

Трое из их группы переводчиков к её стремительному взлёту относились нормально, но Степанов – начальник группы переводчиков – смотрел на неё неприязненно и придирался к каждому переводу, который Полина сдавала ему на подпись.

Она решила просто не обращать внимания на придирки и сплетни, которые распускает о них с Булатовым этот недомужик. Слухи и сплетни стихнут сами, если не будет фактов подтверждения или не будет интереса к ним.

С семьёй Булатовых Полина, наоборот, подружилась. Вернее, стала приятельствовать. Олеся Булатова была на семь лет старше её, но их сближали дети. Булатовским двойняшкам было четыре годика, а Дашуне – три. Раз в неделю, по субботам, они встречались в парке на детской площадке и на аттракционах.

Многие сослуживцы видели их вместе, городок-то небольшой, и парков в нём немного. По субботам в них многолюдно. Так что сослуживцы вскоре остыли к этим грязным намёкам. Но Степанов продолжал пакостить по-мелкому. Целью задался – выжить Полину с работы. А куда она пойдёт?! И чего ради?!

Жаловалась Полинка только Диме. Разговаривали они по ватсапу почти каждый вечер. Как и сегодня, например.

— Поля, Даринка, привет! Как вы?

— Пливет, Дима, – Дашка подлезла к столу и уставилась на экран смартфона. – А у нас дядя Алтём уехал. Далеко, в длугой голод. А мы с мамой сейцас пиццу будем делать! А ты?

— Мне кусочек оставьте, – смеётся Дима. – Я голодный до ужаса, мамонта могу съесть.

— Неплавда! – смеётся в ответ Дашка. – Мамонт больсой, ты его не съес!

— Я попробую, – угрожающе рычит Дима, и Дашка заливается счастливым смехом.

А Поля, глядя на них, грустно улыбается. Ведь Дашка могла бы также смеяться с родным отцом, но он почему-то им не звонит.

— Поль, – переключается Дима на неё, когда Дарья увлекается мультиками в телевизоре. – Я хотел приехать пораньше, но не получается. Дело затягивается и когда освобожусь – непонятно. Но к декабрю точно постараюсь приехать. Держитесь! Немного осталось.

— Да мы держимся. Знаешь, мне сегодня благодарность объявили и премию выписали, десять тысяч. Вот! – похвасталась Полина

— Молодец! Я всегда знал, что ты умница и красавица. Чмоки-чмоки! Это я тебя целую в милые щёчки, которые стали бледненькие. На улице бываешь мало, кушаешь плохо, ай-я-яй! Вот приеду – разберусь!

— Приезжай! Надолго хочешь пожаловать? – смеясь спрашивает Полина.

— Там видно будет, – уклоняется от прямого ответа Дима. – Ждите!

— Мы ждём, – соглашается Поля. – Ладно, Дим, ты извини, у меня тут пицца дошла. Завтра договорим.

— До завтра, мои хорошие, – прощается Дима и отключается.

Такие разговоры вносили не только нотки тепла и покоя в напряжённые Полины будни, но и нотку грусти. Дима связывал её с прошлым, с Русланом, которого она, как ни старалась, не могла забыть. Вернее, не забыть, а отпустить из сердца. Чтобы не болело, не стонало, не рвалось от боли, хотя уже приглушённой временем и расстоянием.

С Димой и Русланом она познакомилась одновременно шесть лет назад. Она первый год работала в школе после универа, а ребята пришли на вечер встречи выпускников. Учились, оказывается, в этой школе. Первым на Полю обратил внимание Дима. Подсел на концерте к ним с коллегой, сыпал шутками и вёл себя, как хороший знакомый. Сел с ними за столик, когда все перешли в столовую. А потом к ним присоединился Руслан, и Поля пропала.