Книга Шаг в новый мир, страница 22 – Галина Осень

— Скажи, Анна, почему ты молчишь?

Она посмотрела на меня. — Ты на самом деле не понимаешь?

Я недоуменно пожала плечами. И, она, нехотя, но ответила: — У нас редко кто видит домовых. Такие люди считаются особенными. Сами же они могут показываться людям по желанию, но в исключительных случаях. Ты же, сейчас, всю дорогу разговариваешь с существом, которого я не вижу. Благодаря тебе, нас, без всяких проблем, забрали от преступников, у которых я провела больше недели. Как ты думаешь, как я должна реагировать на тебя и нашего спасителя?

Я опять пожала плечами. Я ничего особенного в ситуации не видела. Да, вижу. Ну, и что? Да, разговариваю. А что, мне молча идти? Я не смогу. Мне, когда что-то интересно, я прямо болтушкой становлюсь, пока всё не выясню. Но, высказывать ей я ничего не стала. А предложила осмотреть её рану. Рана была интересная. Пуля пробила ладонь, как будто Анна пыталась остановить её рукой.

— Так и было, — кивнула она на моё замечание, залечивая рану магией. Там был папин подчинённый, Игнатий Трофимов, он пробивался ко мне, когда я увидела, что в него целится бандит рядом со мной. Вот, я машинально руку с сумочкой и выставила. Но, выстрел его револьвера был усилен магией, и пуля пробила и сумочку и руку, и я видела, что Игнатий был ранен. Но, меня в это время, Борис уже переносил порталом. Очень беспокоюсь за Игнатия. он такой бесшабашный. Но, папа его очень уважает и ценит.

(У-у-у, какой у нас Игнатий-то, оказывается, популярный. Но, лучше помолчим со своими замечаниями.)

Мы вернулись к Ефиму, где уже кипела вода в котелке и он готовился заварить чай. В другом котелке доходила ароматная каша.

— Быстро ты, — похвалила я домового.

— А чего ж не быстро-то. Всё готово было: каша — готова. Только воды добавь и грей. Чай только вскипятить.

— Как это — каша готова?

— Обыкновенно. Приготовлена заранее и стазис наложен. Такие заготовки мы по всем точкам — остановкам разносим. Кому нужда будет там быть, те и пользуются. Раз в месяц запасы обновляются.

Я покачала головой. Ну, вы и… (хотела сказать — монстры, но подумала, что домовой может обидеться) — молодцы. Здорово заботитесь о своих.

— А как же, — и Ефим горделиво приосанился.

Когда мы поели, Ефим, убрав посуду, предложил поговорить. И тут я влезла с просьбой: — Ефим, Анна тебя не видит и не слышит. Только меня слышит и ей странен наш разговор. Ты не мог бы проявиться для неё?

— Просишь за неё? Доверяешь ей?

— А, что в этом такого? — не поняла я.

— Как что?! — воскликнул Ефим. — Почему тебе Демьян ничего не объяснил?!

— Да потому что не успел! — Воскликнула в ответ я. — Я, вообще, из другого мира. И ничего про вас и ваш мир не знаю!

— Да, ты что?! — Всплеснул руками Ефим и горестно покачал головой. — Горемычная, значит…

— Ладно. Мы не показываемся людям, потому что они могут знать слова подчинения. И, если человек, видя домового, эти слова произнесёт, то и этот домовой и весь его род должен будет служить ему, пока их не отпустят.

— Ну, так вы же и так служите?!

— Мы служим добровольно. И, если нам хозяин не понравится, то можем уйти. А от подчинения не уйдёшь. Так-то девонька. А уж люди горазды задания выдавать и тайные, и преступные. Поэтому и не показываемся. Нас видят, только чистые душой, те, что не смогут предать, не задумают измены, не будут искать выгоду для себя.