Книга Зелёная долина, страница 170 – Галина Осень

— Признаю, что преступление, которое совершили орки, и, самое обидное, орки моего рода, не имеет оправдания. Оно и было направлено на срыв договорённостей с королевством. Мне пришлось применить всю власть, чтобы искоренить даже зачатки сопротивления власти кагана. Я не для того двадцать лет объединял наши разрозненные рода в единый народ, чтобы по глупости потерять все завоевания.

В юрте было много народу: старейшины родов, военные вожди, шаманы. Все слушали внимательно. Но все ждали не общих фраз, а конкретных решений. И они прозвучали.

— Я разрываю брак со своей женой Солонгой. Она предала меня, организовав переворот, который чуть было не увенчался успехом. На место кагана Солонга предлагала нашего сына Сурбека, и её родичи согласились с ней. Таким образом, они тоже предали меня, своего кагана. Солонга лишается всех прав, всего имущества, подаренного и приобретённого в нашем браке и изгоняется в предгорья со всем своим родом, который также лишается всего имущества, приобретённого за годы нашего брака. Всё, что было у этого рода до брака, они могут забрать с собой. Горбаш, – обратился он к начальнику своей охраны. – Проследи, чтобы не прихватили лишнего. Уразаш, необходимо изъять у них все амулеты и надеть контрольные ошейники, чтобы не могли шаманить и колдовать. Жить будут своим трудом. Выезд за пределы предгорья им запрещён. Установите там магический контур.

Солонга, которую перед этим подняли из ямы и привели в юрту, презрительно фыркнула и смачно плюнула под ноги уже бывшего мужа.

— Ты всегда слишком пристально смотрел в сторону людей, Рарег. Я говорила твоему отцу, что незачем отправлять тебя в академию. Кроме глупостей у людей нечему научиться. Кто теперь будет преумножать твои богатства, Рарег?! Кому ты доверишь рудники с самоцветами и несметные стада овец?!

— Как говорят на Земле: свято место пусто не бывает, – усмехнулся каган и спокойно ответил: – Найдутся люди. Увести и проследить за исполнением, – кивнул каган Горбашу и отвернулся от бывшей жены, совсем не обращая внимания на её крики и проклятья. Было ясно видно по его жестам, мимике, что судьба бывшей жены его теперь совершенно не волнует и этой женщиной он не дорожит.

Маша же смотрела на Солонгу с ненавистью и не скрывала этого. Эта развращённая властью бабёнка пыталась использовать смерть её сына для достижения своих целей. Тварь! Такого Мария простить не могла и не собиралась этого делать. Наказание кагана Маше показалось даже слишком мягким, и она не выдержала:

— Рарег! Мой сын ещё не пришёл в себя. Я требую справедливости!

Солонга, которая в этот момент поравнялась с ними, влекомая к выходу нукерами Горбаша, злорадно рассмеялась:

— Твой щенок всё равно сдохнет, человечка! Ни одна орчанка не будет делить постель с человеком! Синега – дура, но мы поможем ей избавиться от навязанного жениха! Мать – дух степи поможет нам! Урр-аг! – протяжно и призывно выкрикнула она имя местного бога войны.

Запнулась на выходе из юрты, когда её подтолкнул нукер, но расхохоталась ещё сильнее, взметнув к небу кулаки. Крики Солонги замерли за стенами юрты, и каган продолжил свою речь.

— Мой старший сын Сурбек разочаровал меня. Не таким я видел наследника своего рода и своего дела. И ведь он получил человеческое образование, но ума не набрался. Моя вина в этом есть. Слишком долго и слишком часто он оставался на попечении Солонги и её родичей, а ведь закон степи для всех один: подростки-мальчики с пятнадцати лет уходят из семьи в отдельную юрту для юношей под надзор опытных нукеров. Сурбек же всегда оставался в семье и к людям уехал уже взрослым человеком. А я не возражал, теперь вижу результат. И если на все прошлые подлости и преступления сына я мог закрыть глаза, так как они оставались внутри рода и племени и не касались посторонних, то нынешнее преступление вышло за рамки степи. Он отдал приказ об убийстве человека! И не просто человека, а сына архимага, друга короля, лорда, владеющего всеми приграничными землями. Этим Сурбек поставил степь на грань войны с людьми в тот момент, когда мы к этому не готовы. Да и не желаем больше войны, с трудом выйдя из предыдущей и едва-едва, заключив долгожданный мир, – закончил каган негромко, но с твёрдостью в голосе. Но он не обозначил наказание сыну и было видно, что ему трудно это сделать.