Книга Юркины бумеранги, страница 79 – Тамара Михеева

— Что же нам делать? — шепотом спросила Петра.

— Зря мы доверились королевской дочке, — с болью в голосе сказал Диего.

Но едва он договорил, как по ступеням зашелестели шаги. Диего выбрался из ниши и преградил принцессе дорогу.

— С бумбуруком все в порядке, — заговорила Луиза так радостно-искренне, что Диего не поднял меч. — Брюква бросил его в навозную кучу у конюшни и сразу ушел. Я отнесла его по тайному ходу в Лес, отдала Алану, как мы и договаривались. Алан сказал, что все обойдется, хотя по бумбуруку этого не скажешь, но Алану, конечно, виднее! — выпалила Луиза на одном дыхании и вдруг с ужасом прошептала: — Санди еще там?! Казан Бук замучает его!

Это было последней каплей. Петра подлетела к двери и заколотила в нее кулаками.

— Ты сошла с ума! — попытался оттащить ее Диего, но тщетно.

Он забыл, что Петра — дочь корсара и долгое время жила на необитаемом острове одна, была смотрительницей маяка. Она так двинула ему локтем, что бедный Диего отлетел на несколько метров.

— Да, ты права, Петра, его надо спасать, — пробормотал он, поднимаясь и доставая меч из ножен. — Посторонитесь, ваше высочество!

В это время дверь распахнулась, и удивленный стражник наткнулся на кортик Петры.

И все бы, может быть, и случилось так, как придумали Санди и Луиза, но ни Петра, ни Диего, ни даже принцесса не знали, что это за веревочка свешивается с потолка в левом углу камеры пыток. Казан Бук в два прыжка очутился в этом углу и дернул за веревку изо всех сил. Тут же сигнал тревоги раздался по всему дворцу, и очень-очень скоро все подземелье наполнилось стражниками.

На следующее утро Петька проснулась рано-рано. Она вообще была ранняя пташка, а летом, когда солнце бьет в глаза, вставала до петухов. Точнее, раньше одного петуха, который жил в домишке неподалеку и кукарекал ровно в 7.15. Правда, кукарекал на славу: по всей округе было слышно.

Петька потянулась и вскочила. В ней звенела беспричинная радость. Хотя нет, причины, конечно, были. Во-первых, история с Деньком хорошо закончилась. Во-вторых, сегодня последний школьный день, да и тот коротенький, — сказали прийти сдать учебники и получить новые. Это тем, у кого все в порядке с оценками. У Петьки — в порядке. Даже Анна Матвеевна вывела ей по математике «четыре». Со скрипом, но все-таки. Этой скрипучей четверкой Петька вчера хвасталась папе — и это третья причина для радости. А еще сегодня все Бродяги пойдут к Егору в гости. И самое главное — Егор вчера пообещал научить Петьку играть на горне.

В общем, такой день стоило начать пораньше. Петька быстро убрала постель (одним комом уложила ее в ящик), засунула за пояс старую тетрадь в потрескавшейся обложке и тихонько, чтобы никого из домашних не разбудить, вышла из квартиры.

В подъезде было пыльно, прохладно и сумрачно. Но вот Петька толкнула подъездную дверь — и на нее обрушились раннее солнце, птичий щебет, запахи раннего летнего утра… Она рассмеялась, подпрыгнула, пытаясь достать ветку тополя, и, подумав немного, куда направиться, побежала в Хижину.

Петька ни разу не была в Хижине одна, без ребят. Тихонько поскрипывал дощатый пол под старенькими половиками, где-то в углу еще пел сверчок: не понял пока, что уже утро. Она распахнула ставни, впуская на чердак солнечный свет. Постояла, подставив лучам лицо и глядя на столпотворение крыш. Где-то внизу дворник мел тротуары: мерное шарканье метлы долетало до чердака. Еще слышался гомон воробьев, рокот проезжающих изредка машин и звуки пианино. («Кто-то явно сумасшедший! В такую рань!») Играли упражнения по сольфеджио, монотонно и нудно. Петька все эти песенки знала, и они ей были ненавистны, как зубная боль. Три года назад Петьку с треском отчислили из музыкальной школы. Ленка ходила тогда чуть-чуть виноватая, а Петька — счастливая.