Книга Юркины бумеранги, страница 31 – Тамара Михеева

Я устала спорить и доказывать. Устала защищать. Устала прикрывать Олега и скрывать ночные прогулки Марины и Семёна. Я устала укладывать их по вечерам, а потом полночи общаться с Васькой, потому что ему не спится. Они сели мне на шею! Хватит! А. М. накажет Герку — и правильно сделает…

Я бросаю ложку и иду к Герке, который смотрит на меня, как на последнюю надежду. А потом — умывать и успокаивать Алину.

Обожаю свою работу!

Нина поймала меня перед «Веселыми стартами».

— Сердишься? — Черные глаза-миндалины смотрят в самую глубину моей души.

Вот точно так же смотрел на меня Дадхо. И она, и ее ненаглядный братец прекрасно знают, что у меня не получается долго сердиться, когда так смотрят.

Но все-таки я сказала:

— Да, сержусь.

— И Валерик тоже сердится… — вздохнула Нина. — Это я виновата. Маша, ты Олега не ругай.

— Ну-ну! — усмехнулась я.

— Машка, а ведь ты завидуешь! — засмеялась вдруг Нина.

А я откровенно призналась:

— Конечно, завидую! Все вокруг влюбляются, гуляют ночью, а ты как дура сиди и жди, когда их сиятельства соизволят вернуться!

— Ты о чем?

— Да уж не о вас! Нужны очень.

И я опять вспоминаю, как Маринка смотрит на Сёмку, и будто слышу ее голос: «Ой, девочки! Я такая счастливая!..»

Нина порывисто меня обняла:

— Маша, тебе срочно надо влюбиться!

Я хмыкнула, а глаза у Нины вдруг стали хитрые-прехитрые.

— А между прочим, Митька вчера очень долго выпытывал у меня, правда ли, что ты хранишь фотографию Дадхо.

— Знаешь ведь. Правда. Но это ничего не значит.

— Маш, а Митька-то в тебя влюблен!

Тут уже засмеялась я.

— Нина, у тебя бред! Тебе вредно гулять всю ночь. Митька в меня с детского сада влюблен, а толку-то? Все это игра, понимаешь? Шутка.

Но Нина не понимала, как можно шутить и разыгрывать страстные чувства. Она пожала плечами:

— Глупо!

А мне вдруг очень-очень, ну просто безумно, захотелось, чтобы у нас с Митькой было все серьезно, как тогда, в тринадцать лет, и согласилась:

— Очень!

…Не нравится мне все это! Не нравится, что совсем перестала Катеринка общаться с мальчишками, никуда не ходит с ними, если только Семён не позовет. Не нравится внезапная вражда между Сёмой и Ванькой. Не нравится, что Иван находится постоянно рядом с Маринкой.

— Ва-ась, я уже ничего не понимаю! — нарочно притворяюсь я.

Я почти все понимаю, но мне хочется получить информацию из первых рук (ибо что бы ни происходило в отряде, Васькины уста и руки — всегда первые).

Василий снисходительно вздохнул и объяснил:

— Это же ясно как день, Маша! Сёмыч любит Юшину, а Юшина любит Сёмыча. Но ее тоже любит Куст, а Катря втюрилась по уши в Сёмыча. Про Куста Сёмыч знает, а про Катрю не подозревает. — Васька подергал чуб. — Хотя, конечно, все он подозревает, только себе не признаётся. Ну подумай сама, Маша, чтобы Катря в кого-то влюбилась?!

Для них это, конечно, невозможно! Катеринка, Катька, Катря — это друг, товарищ, свой парень. Она не может ни в кого влюбиться, просто не имеет права — так они считают. Где им, эгоистам, понять, что она тоже человек?

И этот человек сидел и плакал в беседке. Был вечер длинного дня, все на дискотеке в клубе, а она сидела, собравшись в горький комок, и плакала.

— Катенька…

Я не смогла подобрать слова. Вырвалось напрямик:

— Тебе Сёма нравится, да?

Ее плечики замерли, но тут же опять вздрогнули от плача.