Книга Юркины бумеранги, страница 109 – Тамара Михеева

— Денёк, ну зачем ты уезжаешь?

— У меня же папа — военный врач, мы всю жизнь с места на место переезжаем.

— Ой, ну почему обязательно теперь надо ехать куда-то! — В голосе Петьки слышалось отчаяние.

— Ну… Петь, это же не от нас зависит.

— Как же теперь быть?.. — растерянно и уныло пробормотала Петька.

Пока она читала письмо, пока ехала на вокзал, искала поезд, ей казалось, что надо только успеть найти Денька, и он останется. Но только сейчас она начала понимать, что ничего не изменить. Ее лучшего друга увозят навсегда к океану.

— Ну чего ты, Петька, не плачь…

— Я?! Нет, я не плачу. Денёк, а ты мне напишешь?

— Конечно. Я и адрес твой взял у Ирины, думал, вдруг вы не успеете. А остальные?

— Их не было никого: они все родителей встречать ушли. А Ирина мне ничего не сказала про адрес. Ты точно взял?

— Да, взял, взял. Даже наизусть выучил: улица Луговая, 15, 7.

— 456 040. Индекс.

— Да. Я знаю.

Опять между ними повисла пауза. Петька теребила подол рубашки, Денёк смотрел на нее из-под черных бровей. Потом улыбнулся:

— Померила рубашку?

— Ой, Денёк! — вскинула Петька глаза. — Тебе же влетит за нее!

— Нет, что ты! Мама сама…

Петька опять смутилась:

— Спасибо.

А что еще скажешь?

Из вагона вышла Екатерина Дмитриевна.

— Денис! Заходи, сколько можно… A-а, Лиза! Прибежала?

— Здравствуйте.

— Здравствуй. Денис, отправление через семь минут.

— Да, я сейчас, мам. — Денёк нетерпеливо дернул острым плечом, а Петьке сказал: — Ну, будем прощаться, Петь?

Петька слабо улыбнулась. Дедушка всегда ей говорил, что если хочется заплакать, а нельзя, надо улыбнуться.

«Конечно, — подумалось Петьке, — Деньку не грустно совсем. Человек к океану едет!» Но она посмотрела на Денька, и увидела, что он улыбается по той же причине, что и она.

И Петька сказала:

— Наш Иван говорит: «Надо прощаться так, будто уезжаешь на день, а встречаться, будто не виделись год».

— Ну… — Денёк протянул Петьке ладонь. — Тогда до завтра?

Петька вцепилась в его жесткую руку, и глаза ее стали жалобными. Как же так? Что же это, в самом деле?! Они так подружились, столько дел вместе сделали — и вот на тебе! Денёк еще и не слышал толком, как она на горне играет, и про собаку Найду и ее щенков не знает, Петька еще не показала ему пещеру в Змеиной горе! Вчера только посвятили человека в Бродяги, а сегодня его берут в охапку и увозят на край земли! И Петьке захотелось крикнуть: «Не уезжай, Денёк!» — но она только сказала негромко:

— А меч ты все-таки сделай.

— Обязательно, Петь! Я и палку с собой везу. — Денёк улыбнулся. — Мама ругалась сначала, говорит: «И так багажа много, а ты тащишь с собой дубину какую-то, как будто там деревья не растут». Но я все равно…

Петьке рассердилась: увозят человека за тридевять земель да еще меч с собой взять не дают! Конечно, там не растут такие деревья!

Объявили отправление.

— Денис! — позвал из дверей вагона отец.

— Ну всё, Петь, я напишу. Обязательно. Ты мне ответь только. Мы адреса еще не знаем, я сам напишу, да?

Денёк все еще держал Петькину руку. И вдруг сжал ее посильнее и сказал очень серьезно:

— «Две дороги…», Петька.

— «Один путь», — улыбнулась она в ответ.

Денёк уедет. Будут у них разные дороги. Потом Петька часто будет проходить мимо дома в Первомайском переулке и говорить, что здесь жил ее большой друг — Денёк Хорса. Ну и что с того, что дружили они всего одно лето? Не в этом ведь дело. Над Петькиной кроватью будет висеть рисунок с посвящения Денька в Бродяги, у Егора — рисунок дома над обрывом. Денёк конечно же напишет Петьке, и она ему ответит. Все Бродяги будут ждать почтальоншу тетю Зою и Петькиного возгласа: «Нам письмо от Денька!»