Книга Лита, страница 44 – Тамара Михеева

Лита вздохнула, глядя на нее. Рабыня… у нее есть своя собственная рабыня. Девушка невиданной красоты, кроткая, веселая и умная. Почему она должна служить ей? «Прекрасный подарок отца для вновь обретенной дочери» – так называли Флон все во дворце и в городе. Флон, у которой были золотые волосы до колен и необыкновенные синие глаза, нежные руки, глубокий чистый голос и множество сказок в голове. Она была добра к Лите. Она была ей предана.

Великий Гиор отменил рабство после окончания Войны четырех городов, теперь нельзя было купить или продать человека, но ты мог попасть на «вечную службу» за долги, или бесчестный поступок, или чтобы избежать смерти от голода, или ища защиты. Таких несчастных было немало. Никто не называл их рабами, но, по сути, они ими и были: бесправные, вынужденные до конца своих дней служить хозяину, который может подарить тебя – как знак уважения одариваемому – или отдать – в наказание за нерадивую службу. Если злой рок заставил тебя поступить в вечные, составлялся договор, скрепленный печатью Первого совета, а на левую скулу вечному ставилось клеймо – буква «В».

Флон появилась у нее три месяца назад – сразу, как Литу вырвали из лесного дома и поселили здесь, в роскошном дворце на холме. Допросы. Вкрадчивый голос советника Таира, въедливый – косула Ашицы. Литу до сих пор передергивало от воспоминаний о сумеречной комнате, в которой ее держали несколько дней, задавая и задавая бесконечные вопросы об одном и том же.

Она попалась. Она перестала ходить в город, как и просил отец, но было поздно. Ее узнали, выследили, схватили. Она не знала, что стало с мамой, где малышка Кассиона. Помня разговор с отцом, она делала вид, что у нее никогда не было ни мамы, ни сестры, ни даже Ойры с Харзой. Однажды ей почудился голос Вальтанаса. Наверное, его тоже допрашивали. Она молила всех богов, чтобы отпустили. Отец не появился ни разу. Может, он даже не знал, что она здесь. Может, советники не решались преподнести ему новость, пока не убедятся, что Лита – действительно чудом спасшаяся царская дочь.

Флон начала втирать ей в ступни масло лероки. Она что-то приговаривала про стройные и сильные ножки, такие красивые, что все цари падут к ним и будут счастливы, если она наступит ими на их спины. Лита ее не слушала.

Ей сказали: «Твое полное имя Литари Артемис Флон Аскера, светлая ралу. И во дворце родные будут обращаться к тебе Литари, а все остальные – ралу». Лита кивнула. Одно из своих имен нужно было подарить вечной, и она выбрала Флон, потому что имя Литари она не отдала бы никому на свете, а Артемис было настоящим именем ее мамы, им не хотелось делиться с чужой девушкой, даже такой милой и ласковой.

Из окон ее спальни виден весь город и кусочек моря. Три окна в ее комнате теперь. Огромных-преогромных окна. А там, в лесном домике, у нее даже не было отдельной кровати. «Теперь ты дочь царя. По-настоящему, а не в играх».

— Как ты попала в вечные, Флон? – спросила Лита.

Руки Флон на секунду замерли, но тут же продолжили массаж.

— Ну… мы в Горном пределе жили, это далеко отсюда, ралу, очень далеко, весь лес надо пройти от края и до края. Родители мои умерли, их урфы убили, я самая старшая была, а младше меня еще восемь детей, да старенькая бабушка, да тетя моя, она больная, голова у нее помутилась, когда ее ребеночка забрали. Я старалась, как могла, и братики мне помогали, но у нас там трудная земля, камни, и холодно, не то что здесь, у Рала за пазухой, мы старались, но все равно малышка Эки умерла от голода, а потом и бабушка с тетей. Тогда я собрала всех своих, и мы сюда пришли, долго шли, брата по дороге снежный волк загрыз, а еще один утонул, когда через реку перебирались, но остальные дошли. Только кто нас тут ждал? Никто. Вот и пришлось пойти в вечные.