Книга Лита, страница 111 – Тамара Михеева

— С тобой шутки плохи, да?

— Почему же вы так долго? – спросила Лита Лангура.

— Ну… мы с Тордьеном решили, что раз уж мы в Горном пределе, то можно и к урфам заглянуть.

— Что?!

— Не бойся, ралу, – хмыкнул Тордьен. – Не так уж далеко мы и зашли на их земли.

— Но увидели достаточно, – сказал Лангур и поднял на нее глаза.

— Расскажи.

Лангур потер подбородок, подбросил в огонь пару поленьев.

— Ну… – протянул он. – Они и правда живут в норах, забиваются в них, как звери, а сверху выкладывают камнями разные знаки.

— Что же им еще делать, – буркнул Тордьен, – если у них там ни травинки, ни кустика не растет.

— Где же они берут ралутовую кору для масок? – удивилась Лита.

— Вход в их земли завален упавшими ралутами. С них они срезают пластины, из которых режут эту срамоту, – Тордьен вытер ладонью рот. – Не знаю, какой человек мог эти деревья срубить – и человек ли.

— А еще, – Лангур глянул на Литу, – ты была права насчет масок.

Тордьен закивал, начал рассказывать:

— Мы там увидели одно… один обряд, вроде как посвящения, что ли.

— Какого посвящения?

— Не знаю точно, ралу, не подойдешь ведь, не расспросишь. Наверное, в воины.

— В убийцы, – мрачно вставил Лангур. – И в людоеды.

— Ну, ну, – успокаивающе похлопал его по спине Тордьен. – Зрелище и правда жуткое, даже вспоминать не хочется, не то что рассказывать.

— Расскажи, – приказала Лита. Эти маски и самоубийство молодого урфа не давали ей покоя.

— Ну, сначала долго пляшут у костра прямо голыми. Космы у них длинные, обычно спутанные, а тут прямо вычесаны все, как дева перед свадьбой. Потом дерутся. Не один на один, а всей гурьбой. И так дерутся, пока двое не победят. Вот эти двое ладони ножом надрезают и кровь друг у друга пьют. А потом берут маски и изнутри еще кровью промазывают, на себя надевают и уже не снимают их. Может, только на ночь, но этого мы уже не видели.

— Наверное, это и правда посвящение, – сказал Глен. – Наверное, у них считается позорным, если враг увидит их лица.

— Мы для них не враги, а дойные коровы, – хмыкнул Харза.

— Были, – проронил Лангур. – Урфы поняли, что мы собираем армию. Они делают то же. И судя по всему, они не будут ждать осени, как обычно. Теперь большой битвы не избежать, Тимирилис, даже если мы этого захотим.

— Вот еще! – вскинулся Харза. – С чего бы нам захотеть?

«С того, что это боль и смерть», – подумала Лита, но поняла ее, кажется, только Рия: Лита увидела в ее глазах то, что чувствовала сама.

Постепенно все разошлись, у костра остались только Лита и Лангур. Харза, уходя, закатил глаза, но Лита решила, что не будет обращать на него внимание. Все равно она была не в силах уйти, пока Лангур сидит вот так, глядя в огонь, думая о чем-то своем.

— Ты помнишь своих родителей? – спросила она вдруг, сама не зная почему.

— Смутно. Помню руки отца, он был хорошим плотником, но все равно часто резался, пальцы были в ранках, порезах. Мамин голос помню, ее смех. И помню, как их убивали.

— Ты видел?

— Да. Урф зашел к нам в дом, показал на меня, а отец попытался его уговорить, предлагал большой резной сундук, самую лучшую свою работу. Но зачем урфу сундук? Он просто толкнул отца, тот упал и больше не встал, наверное, ударился головой о порог. И тогда мама крикнула, чтобы я лез в окно. Я полез, оглянулся и увидел, как урф ее зарубил. Он тряс головой, а с топора капала ее кровь.