Книга Джалар, страница 40 – Тамара Михеева

— Нормально. Моя мать из Щук, так что… у меня тут много родственников, я привыкну.

Джалар кивнула. Что же еще сказать?

— Как думаешь, – спросил Чимек, – нашему Краю теперь конец?

— Что? Почему?

— Я чувствую. Я знаю, что это только начало. Может, она и выбрала именно нас, потому что мы вот такие… Я – слабак, не смог даже отца убедить. Халан – гордец, ему все равно, на ком жениться, лишь бы завидовали. Гармас… только не обижайся, Джалар, но он сам мне говорил, что вы богатые, а они – бедные, ему бы жениться на тебе, чтобы нужды не знать, ясно же, что Тэмулгэн свою любимую дочь в нищете не оставит. И она будто нарочно нас так подобрала…

— Кто она, Чимек?

— Навь. Она мне снится. Приходит, закутанная в черное, только пряжка золотая, и смотрит, шипит, словно проклинает. Я поэтому еще сюда уехал, не хочу, чтобы… – Он запнулся, будто проглотил чье-то имя, кто-то ему все же нравился, кого-то он оставил там, в Доме Рыси, увел беду за собой. – Не важно. Мне тут легче будет. А то каждый раз, как отца вижу, прямо волна поднимается внутри, и такая она черная, злоба эта. И тебя, тебя я тоже видеть не мог.

— Сейчас же видишь. Говоришь. Гармас вот не стал, завопил, как ребенок, убежал.

— Говорю же: легче мне здесь. Спокойнее. Щука – хитрая рыба, она меня спрячет.

— Покажи мне родовой камень, если можно, – попросила Джалар.

— Зачем?

— Хочу сказать Щуке спасибо за тебя. Я не знаю, кто и почему выбрал меня для этого черного дела, но, похоже, нам всем нужна защита.

Чимек кивнул.

Родовой камень Дома Щуки лежал наполовину в воде. Это был огромный серый валун, покрытый снизу зелеными водорослями, а сверху – голубоватым мхом. Если смотреть на него под определенным углом, можно было заметить клыкастую щучью ухмылку. Джалар не знала, вы́резали ли это искусные художники, или сама природа нарисовала на камне, но удивилась схожести выражения глаз с изображенными на родовой сосне Дома Рыси.

Чимек застыл невдалеке, и Джалар была ему благодарна. Она подошла к камню, поклонилась, погладила его стылый бок и положила в выемку щучьего глаза горсть черники, что набрала по дороге сюда. Хотя зачем Щуке ее черника? Но Джалар все же пробормотала:

— Щуке плавать, миру быть. Защити нас, праматерь озерных людей, помоги, спрячь от зла, имени которому мы не знаем, и… и помоги Чимеку!

* * *

Когда уставшая, разбитая Джалар пришла домой, то увидела, что Тхока вернулась. Измученная, постаревшая, она сидела на полу у своего сундука.

— Бабушка? – осторожно позвала Джалар.

Тхока подняла на нее глаза. В руке она сжимала веретено.

— Что с тобой? Где мама?

— Давно Севруджи не приходил, – сказала Тхока и посмотрела на веретено.

Джалар сделалось не по себе.

— Где ты была?

— В город хотела попасть. Только…

Она замолчала и будто забыла, о чем вообще говорила.

— Бабушка! – позвала Джалар.

— В лес пошла, думала, верну Тэмулгэна и остальных. Не спасти девочку, она по доброй воле туда ушла, потому что здесь ей жизни нет, она или в озеро с камнем на шее бросится, или колдовством семью Аюра изведет, нельзя ей было оставаться, она умненькая, вот и ушла. И нельзя ее догонять, и возвращать нельзя. Там она, может, свой путь найдет, хоть и на чужбине, а все лучше, чем здесь. А они не послушали, пошли… и нет следов, рысенька, ни одного следа. Как сквозь землю: шли, шли – и пропали.