Книга Уна, страница 37 – Тамара Михеева

— Они думали, что я тоже тролль?

— Наверное.

— Я не умею превращаться в птиц, китов, я не валун…

— Нет, конечно, нет, – Эльмар сжал мою руку. – Ты совсем не похожа на тролля. У тебя глаза Птвелы и такой же голос. Но они этого не знали, они боялись, что ты притянешь тролльское проклятие к нашему острову. Что Птвела для того и вернулась, что это тролли ее подослали.

Я уже поняла, что будет дальше. Я очень мало прожила среди людей, но знала, что их слова могут заставить тебя найти самый тяжелый камень, который ты повесишь себе на шею. Наверное, им даже не было нас жалко – мертвую певунью и неродившегося тролленка.

— Уна… – Эльмар посмотрел на меня. – Дальше слушать будет еще тяжелее, может, я не буду рассказывать?

Я кивнула. Я и так все знала. Внутри себя я видела, как она идет к морю, забирается на скалу, привязывает камень. Мне хочется верить, что она погладила свой большой живот, в котором я сидела, перед тем как шагнуть вниз. Но…

— На Патанге же нет скал у моря. И течением меня не могло выбросить на Веретено, – я посмотрела на Эльмара. Он выглядел удивленным, и я объяснила: – Старик всегда говорил мне, что она прыгнула со скалы.

— Они поймали Птвелу, когда она шла с рынка, – Эльмар все держал мою руку, сжимал пальцы. – Наверное, они не хотели врываться к нам в дом, а может, знали, что мама с папой не дадут ее в обиду. Поэтому они поймали ее, когда она шла одна, и увезли ее на Окаём. Там много скал, мало людей, а море – особенно глубоко.

— Ее убили.

Ее убили! Она была живой, она приехала к старшей сестре, ища защиты, помощи, она хотела жить, хотела, чтобы я родилась!

А они ее убили.

— Да. Мама думает, что да. То есть сначала мы ничего не знали. Птвела опять пропала, и родители чуть с ума не сошли, ведь она была на сносях, куда она могла уйти и зачем? Папа говорил, что от переживаний у нее мог помутиться рассудок, но мама в это не верила. Они спорили и так кричали, что мы с Сольтой прятались под кровать, нам было страшно. Они искали ее очень долго, объездили все острова, пока однажды отец не услышал, как один из тех похвалялся в трактире, как они расправились с тролличьей потаск… прости, я не должен говорить при тебе таких слов. Отец бросился на него, их растащили. Отец вернулся домой с рассеченной губой и синяком под глазом. А наутро на острова высадились войска Империи, началась очередная война, и всем стало не до того. Не до Птвелы и ее ребенка…

Эльмар говорил что-то про ту войну, а я не могла пошевелиться, будто меня заморозили, обратили в камень. Они убили ее.

— Мы ничего не знали о тебе, – услышала я Эльмара. – Мы думали, ты утонула вместе с ней.

— Море не захотело меня принимать. Вытолкнуло из себя и выбросило на берег, как ненужную деревяшку.

— Хвала семи пряхам! – сказал Эльмар и обнял меня. – Ты – счастье для всех нас! Мама впервые за столько лет начала улыбаться!

Я промолчала, ничего не сказала в ответ. Я не валун, я не умею превращаться в птиц и китов… но я бы хотела уметь. А потом поняла, что у меня есть еще один важный вопрос:

— Когда это случилось?

— Что?

— Ну, вот это все… Когда ее убили?

— Ммммм… Лет тринадцать назад примерно. А что?

Я посмотрела на него. Разве он не понимает?

— Значит, мне тринадцать лет.

Я все время теперь думала: хотела бы я знать по-настоящему, что Ралус – мой отец? Называть его так при всех, обнимать, ходить, держась за его большую красивую руку…