Книга Тайрин, страница 112 – Тамара Михеева

И тут прогремел выстрел.

Ее снова бросили в камеру. Они боялись прикоснуться к ней, боялись стоять рядом. Они боялись даже убить ее, потому что решили, будто это она заморочила голову Нэшу, чтобы он прикрыл ее от пуль, и боялись, отчаянно боялись такой же судьбы. «Ружья придумали в Шестую имперскую, – вспомнила она. – Мой дед Тинбо держал одно в руках. Стрелял ли он из него?» Тайрин не дали подойти к Нэшу, палками загнали обратно в камеру, боясь дотронуться. Тайрин видела их страх, но ничего не чувствовала. Ее сердце билось одним словом: «Нэш, Нэш, Нэш». По запаху дыма она поняла, что Нэша сожгли. Она знала, что атуанцы, как и хофолары, предают умерших огню, и почувствовала облегчение оттого, что хотя бы с его телом поступили как положено. Но пустота внутри только ширилась. Тайрин перестала есть, и еда кисла в мисках, а забрать грязную посуду никто из стражников не решался. Она накручивала пряди волос на палец и видела, что они стали седыми. «Теперь я старуха, – думала Тайрин, – надо бы придумать себе старушечье имя».

Тайрин чувствовала, как жизнь уходит из нее. «Наконец-то, – подумалось ей. – Совсем скоро я обернусь белкой навсегда и поскачу по небесному лесу туда, где ждет меня Нэш… если это его настоящее имя». И она испугалась, что, не зная настоящего имени, не сможет отыскать его в небесном лесу.

Загрохотал замок, но Тайрин даже не шелохнулась. Потом дверь открылась, и в камеру ворвался яркий солнечный свет. Она повернула голову и увидела два темных силуэта. Она подумала, что, наверное, это и есть смерть, потому что два голоса, давно забытых, но узнанных ею, сказали хором, но вразнобой:

— Это не Марга! Куда вы ее дели?

— Тайрин? Как ты здесь оказалась?

Свет заливал силуэты в дверном проеме, и голоса этих девочек тоже становились светом. Тайрин знала: надо удержаться в человеческом обличье. Надо удержаться, чтобы ее не убили на месте. Но зачем? Зачем ейне быть убитой? «Потому что во мне горит огонек Хофоларии. Вдруг я и впрямь последняя хофоларка и никто, никто не узнает правду о нас?»

Она расправила плечи и вздернула подбородок.

Скрипели качели. Шумели деревья. Плескалась вода. Всего в двух шагах. Мия сказала, что это море. Встань, Тайрин, посмотри, ты же никогда не видела моря. По саду бегали три маленькие девочки. Взрослые шикали на них, говорили, что нельзя громко смеяться, кричать. Они показывали на Тайрин: «Ей нужно отдохнуть». Но Тайрин нравились девочки. Нравилось, что они шумят. Ей не нужно отдыхать, не нужен покой.

Мия приносила ей вкусную кашу с орехами и горячий чай. Си садилась рядом, держала ее за руку. Они спасли ее, вытащили из тюрьмы. Почему же так поздно? Почему они не успели вовремя? Тайрин не спрашивала. Она не могла говорить, слова застряли у нее где-то в животе. Может быть, когда-нибудь они смогут снова вырваться из ее рта, но пока… Ей нужно домой.

Еще был Санди. Добрый мальчик с синими хофоларскими глазами. Он сделал ей эти качели. Он приносил ей цветы, красивые ракушки, ягоды. Он читал ей книги и рассказывал истории. Он смотрел на нее нежно и внимательно, как раньше иногда смотрел Тинбо.

Однажды пришла старуха. Она скинула ее ноги с качелей и сказала:

— Подвинься, детка, я тоже хочу покачаться.

Тайрин села. Почему ее не оставят в покое? Ей нужно домой.