Онлайн книга «Кьяра»
|
И все рассмеялись вслед за ней. Я не встречала еще ни одного человека, который бы не улыбнулся, услышав, как смеется моя сестра. Мы остались у Гаррэтов. Такую фамилию носила эта семья, семья маячника Дика. Всем заправляла тут старуха-лодочница, Элоис. Так, по имени, она попросила ее называть. С тех пор как я спрыгнула с борта королевского корабля, жизнь сводила меня с разными старухами: Леда Вашти, Пряха, а теперь эта лодочница. Все три старухи были чем-то похожи. Они выводили меня из себя. Элоис все знала лучше всех, и не было такого вопроса, на который у нее не нашлось бы готового ответа. Даже ее муж старался с ней не спорить, а если вдруг и осмеливался, она так на него зыркала, что он тут же отступал: — Хорошо, хорошо, ты, конечно, права. — Конечно! Но Мия обожала свою бабушку. Они проводили вместе долгие часы, то мастеря лодку, то прибирая в доме, то просто сидя вечером на крылечке и глядя в море. Я чувствовала, что их многое связывает. Такое, о чем не знает остальная семья. Я наблюдала за Мией и против воли много о ней думала. У этой девочки было все. Чудесные, добрые и любящие родители, братья и сестры, бабушка и дед, которые души в ней не чаяли. У нее было внутреннее спокойствие и уверенность в себе. У нее было все, что могло бы быть у меня, если бы моя семья жила здесь. Она будто была мною, только в другом мире, моим отражением. И когда она смотрела на меня, слушая сказки, что я рассказываю Ньюке-Чоль, я видела в ее глазах какое-то невозможное, невыносимое понимание. Я ничего не говорила о своей жизни. Но она будто бы знала о ней все и ни о чем не спрашивала. Сама она немного рассказала мне про свою дорогу в таинственный город Рионелу. Про драконов и тулукта, про хозяина почты Тео и контрабандистов. Ее глаза наполнились печалью, когда она рассказывала о Марге и Бородаче. — Я даже не знаю, живы ли они. И я будто бы предала их. — Неправда, – возразила я. – Разве ты могла им помочь? Мия задумалась. — Тогда нет, – сказала она наконец. – Но, может быть, смогу сейчас. Мне надо только придумать, как попасть в Кошачью Лапку. Это очень далеко отсюда, много дней пути. Самым тяжелым был рассказ про приют в Рионеле. Я чувствовала, что Мия говорит не все, но и этого было достаточно. Я начала понимать, почему она ушла из дома с незнакомыми людьми, чтó искала в дороге. Она рассказывала мне все это так, будто читала свою любимую книгу, написанную кем-то другим. Мне тоже понравилась эта книга. Мы подружились. Я снова стала мастерить игрушки и продавать их на базаре, и даже Элоис говорила, что у меня талант. Мне было приятно. А Ньюке-Чоль и вовсе вошла в эту семью, будто была тут всегда. Еще немного, казалось мне, и она станет называть Эрли мамой. Но Ньюке-Чоль по-прежнему говорила только на своем языке, который никто не понимал и который был похож на птичий щебет. Эрли даже начала беспокоиться и спрашивала, не показать ли малышку доктору? Элоис сказала, что подождем еще. Все было хорошо. Но огромная рана в моем сердце не давала мне ни спать, ни спокойно жить. Я понимала, что чем дольше я откладываю, тем труднее мне будет сделать это. И однажды, прямо во время обеда, не в силах больше тянуть, я сказала: — Эрли, Дик… Простите меня. Вы дали нам приют и заботились о нас, вы были так добры, но… но теперь я хочу попросить у вас еще об одном… об одной… |