Книга Чинители. Вокзал, которого нет, страница 28 – Александр Матюхин

Урос и Борос вроде бы не обращали на нас внимания, но то и дело бросали взгляды и о чём-то вполголоса переговаривались. Меня не оставляло ощущение, что в любой момент они могут достать молотки и начать крушить всё вокруг.

— Почему вагон так выглядит? – спросил я у Варуны, убрав блокнот в рюкзак. Я решил, что хочу почитать оба блокнота позже.

— Потому что это вагон Юности. Хозяин поезда всю жизнь собирал и копил воспоминания о своей жизни и теперь везёт их на Вокзал, чтобы сохранить. Там есть вечная стоянка, где обитает душа хозяина поезда. Он волен бродить по вагонам, наслаждаться воспоминаниями своей жизни.

— Как призрак! – догадался Макс.

— Можно сказать и так. Бывали случаи, когда люди из реального мира случайно попадали в такие поезда и принимали хозяина за привидение. Хорошего мало для обеих сторон. Суета, нервозность, какие-то ритуалы по изгнанию и так далее, – ответила Варуна.

— То есть предыдущий был вагоном Детства? – сказал я. – Воспоминания ребёнка!

— Всё верно. Вагон был, но теперь нет. Он утрачен навсегда.

— Получается, на конечной стоянке хозяин не сможет вспомнить о своём детстве?

— Получается, что так.

На улице гуляла метель, но в серости, за снежными вихрями мелькали яркие точки света. Их становилось больше, мелькали они чаще, пока стремительно не заполнили всё пространство. Метель и темнота отступили, я увидел широкую платформу, заметённую сугробами, ребристые перегородки опор и овальный потолок. Поезд стал замедляться, показалось небольшое одноэтажное здание из стекла и бетона, ярко освещённое фонарями.

— Все, кто едет на Вокзал, по дороге заезжают сюда, – сказала, наконец, Варуна. – Это Музей грёз. Здесь хранятся важные человеческие мысли и мечты. Но только тех, кто заслужил.

— Вроде жёсткого диска на компьютере? – уточнил Макс.

— Не понимаю, что ты только что сказал, – отмахнулась Варуна. – Знаете, что ещё? Завершив свой жизненный путь на Вокзале, человек получает право не только ходить по вагонам воспоминаний, но иногда посещать Музей и просматривать всё, что он решил здесь оставить.

— Беру свои слова обратно, это не жёсткий диск, а самое настоящее бессмертие! – Макс восхищённо прильнул к окну. – И чем же можно заслужить такое? Хорошее поведение подойдёт? Или обязательно нужен подвиг? Победить гидру, Змея Горыныча или хотя бы крысиного короля?

— У каждого свой уровень заслуг, – ответила Варуна. – Своя судьба.

— А вы заслужили?

Она неопределённо пожала плечами и направилась к выходу:

— Пойдёмте. Попробуем для начала решить вопрос с вами.

Урос и Борос тоже поднялись, потягиваясь. Они по очереди бормотали что-то про отдых, инструкции, проклятие и чай с лимоном.

Двери тамбура распахнулись, на нас смотрел Чур в железнодорожной форме, неотличимый от тех двух, которых мы уже встречали, то есть с деревяным лицом, вырезанным носом и стеклянными глазами.

— Чур меня! – воскликнул он. – Я не пахну, как живой! Поднимайте ноги, когда идёт уборка!

— Ты, должно быть, слышал про то, что в паровоз случайно забрели живые дети, – отчеканила Варуна. – Поэтому нам нужно пройти к Птолу, чинителю высшего порядка и хранителю мусейонов, и получить на них билеты в обратную сторону. Пропустишь нас?

Чур провёл указательным пальцем по трещинкам у себя на лице и внимательно нас оглядел.