Книга Школа Драконов. Тёмный принц, страница 133 – Сара К. Л. Уилсон

— Может, у неё и нет сочувствия, но у неё есть ум и стремление, которое необходимо, чтобы найти Саветт. Держись к ней ближе. Кроме того, могу добавить, что ты начинаешь ей нравиться.

Он знал это лучше меня. Драконы прекрасно разбираются в людях.

— Фиолетовые драконы – да. Не придавай большого значения остальным.

Уже не в первый раз мне было интересно, почему его не забрали, когда мы выбирали драконов.

— По многим причинам. Во-первых, мы сами выбираем, и я выбрал тебя. Я не хотел жить в сознании тех, кто там был, поэтому я отогнал их. Во-вторых, не все находят нас такими очаровательными, как ты. Мы не слушаемся, нас трудно обучить, и мы летаем только там, где захотим. Тебе просто повезло, что мы всегда хотим попасть в одно и то же место. В-третьих, быть Фиолетовым непривлекательно. Мы гонцы, а не военачальники или короли крепостей. Мы не занимаемся политикой и не руководим больницами. Нас интересует истина и провозглашение этой истины. Никому не нравятся подобные вещи.

Мне нравятся. Однако мне нужно сосредоточиться на ходьбе, а не отвлекаться на внутреннее устройство драконьей культуры. Дорожка была сделана из кружева драконьей стали, что, вероятно, было удобно во время дождя, так как вода просачивалась насквозь, а отверстия были слишком малы, чтобы просунуть в них ногу, но через щель можно было легко уронить монетку или пуговицу, поэтому мне приходилось осторожно пользоваться костылём, чтобы он не застрял в одной из дыр.

— Поторопись, – прошептала Атис, шедшая передо мной. В городе она казалась нервной и ещё более неуверенной, когда Ленора взяла на себя свою обычную роль лидера. Я торопилась изо всех сил, следя за каждым движением костыля.

Олла и Орра замыкали шествие, их блестящие глаза смотрели куда угодно, только не туда, куда они шли, и кто мог их за это винить? Переполненные улицы пестрели людьми всех цветов и костюмов, какие только вообще можно себе представить. Они жонглировали монетами, продавали ткани с больших прилавков, предлагали горячую выпечку, чистку обуви или склянки с неизвестными зельями. Прохожие разговаривали и спорили, они проталкивались сквозь толпу, прислонялись к зданиям, заходили в таверны, некоторых вышвыривали обратно. Вывески над нами извещали о постоялом дворе, таверне или какой-то лавке, или мастерской. Я заглянула в одну из них с открытыми окнами, из которых валили клубы горячего пара. Внутри работали кузнецы. Я с ужасом подумала о том, что они могут провалиться сквозь пол, да кто вообще будет работать с горячим металлом в городе из сетчатой стали.

— Перестань беспокоиться о магии. Это не наша забота. Ищи вывеску!

Ленора остановилась у прилавка, перебирая ткань и споря с продавщицей. У обеих были хищные лица, будто одна хотела напасть на другую, чтобы затем продать вместо ткани. Это были платья, а не просто ткань? Для чего она покупала платья?

Я воспользовалась моментом, чтобы отдышаться и получше рассмотреть город. Мы стояли на площади, от которой отходило шесть дорог, и каждая из них была такой же полной и оживлённой, как наша. За всеми людьми я с трудом могла разглядеть вывески, даже те, которые были почти такими же большими, как здания, с которых они свисали. У того, кто изготавливал здесь вывески, дела, наверное, шли хорошо. По всей площади не было ни одной двери без резной деревянной таблички, подвешенной на цепочках к столбу. Люди здесь гордились тем, кем они были.