Книга Заброшка, страница 123 – Эра Думер

Нас вели мимо идентичных, но по-разному подписанных дверей, но не все из них оказались заперты на биометрический замок. Какие-то были и вовсе распахнуты. Пайналь о чем-то вещал, а «Асклепий» улыбался, прокручивая усы. Проходя мимо одной из них, я чуть дара речи не лишилась. Замедлив взгляд на мерцающем знаке, которым был помечен кабинет, покусала ноготь и решилась на дурацкую авантюру.

Кашлем привлекая внимание, обратилась к Пайналю:

— Мне необходимо вымыть руки. Где я могу это сделать?

Чернобог стрельнул глазами, но стоило креацкому управляющему повернуться, прищурился тому с улыбкой.

— У меня обессивно-компульсивное расстройство, – пояснила я. – Если не помою руки, кто-то из моих близких умрет.

На лице Кощея читался один вопрос: «Что ты вытворяешь, твою налево?»

Крохотное замешательство сменилось учтивыми проводами. Пайналь повел меня обратно – мы вернулись. Слева от входа за полупрозрачной золотистой портьерой пряталась дверь из стекла, отблескивающая неоном. Я попросила управляющего не ждать меня и идти дальше, пообещав нагнать. Помешкав около сенсорной панели, приложила ладонь, и дверь открылась. Убедившись, что Пайналь поравнялся с Чернобогом, а воевода взялся его отвлекать, я по стеночке побежала к манившему символу.

Стеклянная ширма была приподнята на метр, что позволило мне, пригнувшись, пролезть внутрь. Кабинет сгодился бы для кладовой или комнаты трудного подростка – темно-синий сумрак обволакивал захламленные шестеренками, инструментами, компьютерными внутренностями и проводами столы, выставленные буквой «П». В центре тускло светила сфера, зависшая в воздухе. Внутри, будто сотканный из струй, вращался знак, который привлек меня, как сережка – сороку.

— Циркумпункт, – прошептала я, проваливаясь во тьму.

Совершенно точно помнила, как в десятке рокурианских зацикленных дней Андрей спорил с Эвелиной по поводу штампа, которым был помечен Ян-макет.

«Агентство не маркирует макетов, руку на отсечение даю. По локоть в крови все вокруг них, но наши добродетели, наши аисты, никогда не запятнают честь связью с посредниками. Макетов им якобы предоставляют сердобольные меценаты».

Размахивая руками, чтобы не свалиться в груду металла, переступая хлам, подошла к шару. Сердце выплясывало кан-кан по ребрам. Бунт с угрозой срыва плана, от которого зависела жизнь Яна, – это совсем на меня не похоже. Инитийский воздух дурно на меня влиял: полагаясь на удачу, коей отродясь была обделена, полетела на лампочку. Тупой мотылек я или мозги имею?

— Какого же фига я делаю… – зажмурившись, как от костра, потянулась к пульсирующей сфере. Словно чужая, левая рука вразумительно схватилась за запястье. – Надо уходить.

«Не думали, что у меня своя цель? Своя мечта, а?»

От соприкосновения по коже пошли волны вибрации. Вспотев от напряжения, я наблюдала за сменой цветов от приветливого мятного до кровожадного багрянца. Убедившись в собственном сумасбродстве, я попятилась спиной, пока не заработала сирена. Но цвет сменился неопределенным солнечным свечением, и чернильные линии циркумпункта трансформировались в человеческий силуэт в «Т-позе». Я смотрела во все глаза: от фигуры отходили черточки, над которыми появлялась поясняющая информация.

В итоге человек принял узнаваемые черты, и я могла видеть три-дэ модель Яна, над которым летали иномирные символы. Сбоку проявилась анимация звездной карты: она распадалась на множество фрагментов, увеличивающих те или иные миры. Манекен сдвинулся вбок, освобождая место для ползущего списка, который мне было не расшифровать.