Книга Заброшка, страница 12 – Эра Думер

— Я бы не стал так преувеличивать. Подумаешь, есть записи каких-то темных делишек Школы Порядка и АИН.

— «Каких-то»? – прогрохотала Эвелина, сделав страшные глаза. – ЦеЦе уже радостно разносит молву среди наших ВИПов, что Агентство Иномирной Недвижимости подделывает апокалипсисы!

— Пока нет доказательств, – вставила я свои пять копеек. – Как и сказал Зева, вас не за что притянуть.

— Ве-ра, – обратилась ко мне Повелительница мух, – ты не понимаешь, что происходит? Белый Вейнит Инития, суперзвезда, во всеуслышание обвинил АИН в мошенничестве. Это межмировой скандал. Если бы такую информацию дал бы рядовой разведчик, никто бы и не заметил. А теперь…

— Удалите эпизоды из ВИП-доступа, – робко предложила я.

— Ой-ей, Верун, если бы это было так просто! Они уже в АКАШИ… – сказал Зева. – Пиратскую запись раннего доступа моментально сливают в общую сеть. Поздняк метаться, как сказал бы Олежа: не сомневайтесь, что копию видели существа со всей Конфедерации. Ее сохраняют, пересылают, ей делятся. О, Всесоздатель. Нам кранты.

Повелители мух не на шутку трухнули. Я предложила им решать проблемы по мере поступления и тем успокоила Вельзевулов; им было, о ком беспокоиться, потому они и пасовали перед сильными мира сего. Моя же живая, что не факт, единственная родная душа плевала господам в лица, что «капельку» усугубляло нашу линию защиты.

Через час по земному времени мы выдвинулись в очередной изнурительный поход. Инфраструктура государства – если разделение на страны практиковалось на «заброшке» – многое рассказала о быте почившей цивилизации. Например, информация с вывесок и рекламных щитов дублировалась на инитийском наречии, что наталкивало на предположение о колониальности. В глаза бросались признаки культа потребления: мы не встречали столько жилых домов, сколько супермаркетов, магазинчиков, базаров, торговых рядов и центров. Хижины круглой формы, объединенные в замкнутые жилые комплексы, достигали максимум пяти этажей, а удобства располагались во внутренних дворах. Популярность маркетов уступала только обилию молельных домиков с жутковатыми идолами – божки, отлитые из мягкого металла, водруженные на каменные пьедесталы, купались в подношениях, причем довольно креативных: косметика, детские игрушки, пакеты, ароматизаторы, прозрачные карточки, которые Вельзевулы определили как архаичные кредитки, купоны на скидки и всякое прочее. Святилища ассоциировались у меня со столиком для покупок в магазине, а не с местом, где возносились молитвы. Магические покровители нередко изображались с мешками, забитыми хламом, и напоминали гибридов японских морских демонов и коренастых человечков.

Мне было легко адаптироваться – сутки, по моим подсчетам, делились на день – десять часов от рассвета до заката – и ночь, которая была на сорок минут длиннее. Основных светил было два: крупное, голубоватое, давало белый мягкий свет, а его спутник излучал призрачный серый и угрожающе зависал над горизонтом в ночное время.

«Как же нам свезло, – подумала я, когда, запыхавшиеся, мы вошли в городишко, нашпигованное маркетами и аттракционами странной, вытянутой формы, – куда ни плюнь, магазины».

Среди высоченных стеллажей, набитых снедью, гулял сквознячок. Я отстала от Яна с Велей, разглядывая покрытые плесенью холодильные полки в жестком освещении. Электричество, как объяснили Повелители, напрямую зависело от энергоблока Сердца Мира, питающего этажи.