Книга Вторичка, страница 46 – Эра Думер

Меня как током ударило. Я нахмурилась, глядя на потайную дверь как баран на новые ворота.

Каждый день я приносила сюда завтрак, обед и ужин, но не бывала внутри. Никто и никогда не выходил оттуда. Не ел. Не посещал кухню и ванную. Не заглядывал ко мне. Не включал телевизор, не вбивал гвоздь, не отвечал, когда пыталась заговорить с ним. Со мной хотели связаться и подбрасывали подсказки. Выйди из комнаты – соверши ошибку.

Сглотнув, ринулась к запасному выходу. Но не сумела уцепиться за ручку – исчезла. Я побарабанила в дверь кулаками, ударила два раза ладонью, тщетно пытаясь докричаться хоть до единой живой души. В поисках тарана схватила столик, запачканный остатками пищи, и с разворота разбила его о дверь. Никакого результата не последовало, кроме усилившейся боли в затылке.

Вслед за ручкой начали таять, как снег в пустыне, дверные косяки. Время вот-вот выйдет. Сомнений не осталось – квартира стирает себя вместе с единственным жильцом. Когда испарится последняя дверь, меня будет не спасти.

— Дыши, Беляева, дыши.

Дыши, Беляева, дыши.

— Теперь ты повторяешь за мной?

Теперь ты повторяешь за мной?

Я прижала рану ладонью, опустив подбородок на грудь. И тут моим вниманием завладело что-то белое. Есть! Скажем исчезновению: «Не сегодня».

Подцепив конверт кровавыми пальцами, совершила последний рывок и подсунула письмо в слабо различимую щель. Место двери и помещения на моих глазах поросло бетоном, кирпичной кладкой, грунтом и затянулось ненавистными кремовыми обоями. Наступил невыносимый покой. Дышать становилось все труднее. Я гипнотизировала стену, пока не закололо в глазах. Сморгнула влагу, со злостью протерла щеки и стиснула зубы. Мысленно, как мантру, повторяла содержимое конкурсного письма:

Я должна обрести свободу.

Я хочу освободиться.

Стены стремительно сужались надо мной – пространство сотрясалось. Я встала в боевую стойку и обеспокоенно огляделась. С потолка обвалилась штукатурка, качнулась лампочка на голом проводе; похоже, разрушался фундамент дома. По стенам поехали трещины, с полок повалились книги: «Волшебник Изумрудного Города», «Сон в летнюю ночь», «Мастер и Маргарита»; распахнулись дверцы шкафов, и вылетели пышные девчачьи платья. Я сгруппировалась посреди прихожей, закрыв голову руками.

Из щели принесло непонятно откуда взявшимся сквознячком сложенную вчетверо бумажку. Я подняла ее и развернула:

«Любовь – это проходить сквозь стены».

Рефлекторно сжав вкладыш, я крепко зажмурилась, визуализируя нашу с «соседом» встречу, и сказала:

— Пора бежать.

И все исчезло. Не стало даже меня. Нет, так не пойдет. Оттянем побег Элли, потому что так не бывает, чтобы третьестепенный злодей ушел, не оставив последнего слова за собой.

— Ты кто? – спросила Элли, глядя на мою физическую оболочку, которая представлялась ей, когда она слышала слово «автор», но не знала, как он выглядит. Наверное, девушка вообразила спокойного мужчину в очках с едва тронутыми сединой висками, который говорил баритоном и мог озвучивать ночные передачи. Или же – как слегка отстраненную женщину с усталостью в глазах и отросшими корнями волос.

— Ясень. Хранитель Первого… – я закатил глаза и улыбнулся загадочно. – Шестого этажа. Сделай вид, что спойлер про Первый ты не слышала.

Элли проморгалась, будто уснула на балете и никак не могла взять в толк, что происходит. Я положил руку в карман и произнес: