Книга Вторичка, страница 101 – Эра Думер

Даром храбрилась! Только мы вошли на Этаж, первым делом обследовали аэропорт, но не обнаружили особых подсказок, кроме подозрительного табло вылетов. «Прилеты» не подсвечивались, а следов присутствия на плане Консьержа не обнаружилось. Я выдвинула предположение, что, раз мы в зоне ожидания, суть испытания – ждать. Когда мы летали с семьей на курорт, подолгу торчали в зоне вылета, особенно в случае, если рейс задерживался. В аэропорте с высокими ценами и коротким списком развлечений ожидание было той еще пыткой. Наша троица сошлась на позиции невмешательства: тем самым планировалось спровоцировать изменения – хотя бы смены надписей в расписании.

Я глядела на спутников свысока: Диана, по моим расчетам, вылетит из игры первой, как самая суетливая из нас, а Ян отойдет за стаканом американо и влипнет в какую-нибудь историю – скажем, его придавит кофейным автоматом, и он попадет в Лимб терминала А.

О, как же глубоко я заблуждалась.

У напарника с Дианой завязался отвлеченный разговор, а вскоре они отправились листать журналы в книжной лавке. Я сидела, разглаживая складки на юбке, бросая взор на часы и заставляя себя отворачиваться от циферблата. Действие повторялось до бесконечности – время превратилось из смолы в янтарь и никак не хотело продвигаться.

— Давайте поиграем в слова, разгоним серое вещество, – предложила Ди, постучав пальцем по виску.

— Вперед. Я первый, – Ян распотрошил волосы за ухом, задумавшись на мгновение. – М-м… Бог.

— Гусеничка! – воскликнула макет и выжидающе уставилась на меня.

— Апатия, – подумав, ответила я.

— Ян.

«Имя собственное нельзя…»

— Носорожек!

«Уменьшительно-ласкательные тоже!»

— Кома.

— Арка, – выдал мой нарциссичный друг. Пожалела, что вообще начала с ними играть.

— Алтайский соколеночек!

Я ошалело воззрилась на Ди.

— Э-э… Катарсис, – проговорила я.

— Сила.

— Армянская чаечка!

— Какая еще арм… – взмолилась я, но меня перебил Ян:

— Мастер арочных переходов!

Диана и мой коллега, не сговариваясь, вскочили со своих мест, забыв о моей очереди, и, указав друг на друга, проскандировали в один голос:

— Вомбатик!

— Какого черта? – я обессиленно сгорбилась. – Как вы вообще это сделали…

— Не знаю, но было весело, – Ди вскинула руки. – Давайте потрескаем чего-нибудь. Очень уж хочется шоколадной пасты!

Не выдержав, узнала, который час. Итого двадцать четыре минуты на Этаже. Не вывожу! Я вытянула ноги, подобрала, потом выпрямила левую. Поменяла на правую. Синдром беспокойных ног. Вот и начался невроз – предвестник окончательного сумасшествия. Вновь посмотрела на красные неоновые цифры: двадцать пять минут.

— Что такое, Иголочка? – шепнул на ухо свалившийся как снег на голову Ян и ощерился. – Сожалеешь о своих бравадах?

«Не в бровь, а в глаз».

— Да уж, Ди, сомневаюсь, что тебе удастся удовлетворить пищевые привычки этого привереды, – игнорируя справедливое замечание, потыкала напарника в плечо. – Картошка, но не картошка, тыква, но не тыква, батат, но не батат. Я умываю руки с его «кулинарным шедевром».

Ди накрутила на палец кончик рыжих волос, сведя брови, а потом приоткрыла рот, словно ее осенило, и жестом заманила нас в маркет:

— Так-так, у Ди есть теория. Отправляемся на поиски настоящего кулинарного шедевра!

Я скептически фыркнула и соблаговолила пойти следом, ни на йоту не сомневаясь в ее поражении.