Книга Жрец со щитом – царь на щите, страница 126 – Эра Думер

— Длинная история, – с улыбкой вздохнул он и неспешно пошёл по дороге в сторону города. Я нагнал его. – Расколюсь только за похлёбкой и кубком красного.

— Не кокетничай, ты же только рад языком почесать после стольких дней молчания! – Я подтолкнул его к обочине, и он не сдержал смешка.

Шутя и передразнивая друг друга, мы возвращались в лацийский порт.

Мы шли под чёрными парусами однопалубной «Царицы Дидоны». Ветер крепчал и раздувал парусину, толкая либурну по синему морю и нагоняя тучи. Игра наперегонки, как наша детская забава с Ливием.

Либурна, вытесанная из кипариса, грозно глядела нарисованными на носу очами. Борта блестели медными гвоздями, которые, как утверждал Плиний, считались прочнее железных, ржавевших от морской воды, покуда медь сохранялась даже в суровых погодных условиях. Очевидно, что судно обслуживали богатые пираты – обшивка была рассчитана на длительные путешествия. Чудак Плиний пояснил, что «Царица Дидона» с двумя рядами вёсел манёвреннее – так мы быстрее попадём в Карфаген. А только это мы и хотели слышать.

Неделя, на удивление, пролетела незаметно. Первые дни мы с Ливием ничего не ели и мучались от качки, но постепенно становились на ноги и помогали держать судно и груз в порядке. Грести – не гребли, с этим отлично справлялись выносливые гребцы Плиния.

Но пользу мы с Ливием приносили: драили узкую палубу, готовили пищу и рассчитывали маршрут. Ливий уверял, что осталось не более трёх-четырёх дней до североафриканских берегов, если Эол снабдит нас попутным ветром, а тучи разгонит, дабы мы не угодили в сердце шторма.

— Ветер усиливается, – сказал Ливий. Он подошёл к краю палубы, глядя на бескрайний серый горизонт; его волосы и одежды обдувались, а голос терялся в хаотичных потоках. – Надвигается шторм.

— Слушай, ты умный… – Я сложил руки на борту, замечая, как часто бьётся сердце, пахнет йодом, солёной водой и свежестью. – Скажи, боги на нашей стороне или против нас? Потому как я не могу постичь их мотивов: вроде уберегают от напастей, а вроде их же и создают.

— Боги, как и прежде, поделились на фракции, друг, – ответил с многозначительностью Ливий. – Кто-то – за тебя, кто-то – за меня, иные воздержались.

Мне не понравился ответ, о чём свидетельствовал мой хмурый вид.

— Ты развёл нас по разные стороны.

— В состязании каждый за себя. Не пойми превратно, – выставил ладони он, – я ни в коем случае не против тебя, но хочу дать ответ как Царь священнодействий. Видишь ли, братишка, боги страшно устают. И они нуждаются в агоналиях – чтобы ставить на борцов, спортсменов и скакунов. Азарт – то, что держит небожителей в тонусе. Бессмертным нужен отдых.

— Время ранено. Если оно отойдёт, у богов не останется фаворитов для ставок.

— Ранено? – со смешком переспросил Ливий. – Неожиданное выражение. Ты поднаторел в красноречии.

«Он свёл мою оговорку к шутке, – подумал я бегло, прикусив язык. – Я ни разу не поделился, что меня навещает бог Времени, но, может, сейчас – подходящий случай? Впрочем, прежде чем вываливать свои скелеты, вытяну побольше из паршивца Ливия».

— Слушай, шельма… – помялся я.

— М-м-м?

Я собрался и выпалил как на духу:

— Что случилось на болотах девять лет назад?

Вопрос – как обух по голове, но его следовало обсудить. И Ливий это понимал, хотя добиваться ответа через скорбь, сосредоточенную на точёном лице, дрогнувший кадык и изломанные брови мне показалось кощунством. Я нервно облизнул верхний ряд зубов и выставил ладони: