Книга Школа дорог и мостов, страница 49 – Тамара Михеева

* * *

Самая дальняя кладовка нашлась не сразу. Коридоры кружились, вертелись и вели не туда. Маат, дважды встретившаяся ей на пути, смотрела укоризненно. Или это Саше только казалось? Но ведь она не делала ничего плохого! Им просто нужен свой уголок! Наконец однажды, в субботу, Саша смогла отыскать кладовку. Она сразу узнала эту дверь – всю в трещинках и потеках старой краски, с круглой латунной ручкой и без замка. Саша открыла ее и вошла. Конечно, кладовка была не такая уютная, как их комната, и не такая просторная, как библиотека, зато сюда точно никто не заглядывал с тех пор, как они навели порядок, выбросив всякий хлам. Она хотела позвонить Савве, чтобы позвать всех сюда (они давно заметили, что любая локация ищется легче, если идешь к конкретному человеку), но связи не было.

— Ладно, – пробормотала Саша, достала из кошелька медную монетку и положила в щель между дверью и полом.

Это открытие сделал Трофим: отдавая какой-нибудь комнате монетку, ты как бы закреплял за собой право найти ее в следующий раз побыстрее. Поэтому прозрачная копилка в столовой никогда не пустовала.

* * *

Скоро у первоклассников сложился свой клуб, и они зависали в каморке все свободное время.

— Назовем его «Общество поедателей эклеров Анны Михайловны»! – воскликнул однажды Савва.

Саша и Кирилл одинаково фыркнули.

— Что? Будто вы не любите ее эклеры!

— Любим, любим, – успокоил его Кирилл. – Но не в одних эклерах счастье.

— Да, есть еще брауни и пончики, – жизнерадостно согласился Савва.

В общем, название они так и не придумали, но почти каждый вечер собирались в своей каморке, и Саша чувствовала себя по-настоящему счастливой, даже присоединившиеся к ним в марте Полина и Инга ей не мешали.

Они постарались сделать каморку уютной: развесили на стенах свои рисунки, стащили со склада Барбарисыча три кресла-мешка и один потертый коврик. А еще Саша написала маме, и та прислала ей электрический чайник и набор кружек. Так здорово было собраться здесь вечером после уроков и делать вместе домашку или просто болтать.

Однажды Саша пришла в каморку чуть раньше остальных: на одной из верхних полок у нее хранилась тетрадка, куда она выписывала из книг эпизоды перехода героев из одного мира в другой. Сейчас она как раз изучала цикл Крапивина «В глубине великого кристалла», и Ёжики уже мчался навстречу поезду. Так себе способ, конечно, но что ему оставалось?

Саша достала тетрадку, раскрыла на нужной странице книгу, как вдруг услышала в коридоре шаги и тихие голоса. Сначала она подумала, что это кто-то из ребят, но, прислушавшись, поняла, что голоса взрослые. Саша подкралась к двери, чуть приоткрыла ее, прильнула к щели. По коридору шел Алехин и какой-то незнакомый старик. Старик был худой, смуглый, с седыми волосами до плеч, в странной, будто старинной, одежде. Алехин говорил ему что-то, но, кажется, на другом языке, и Саша не могла понять, на каком именно. Они прошли мимо кладовки, до Саши еще долетали обрывки фраз, и она озадаченно уставилась на дверь: ведь их каморка была последней в этом коридоре, куда же они делись? Она отложила книгу, тихонько приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Никого.

Странно.

Саша прошла чуть вперед и только тут заметила еще одну дверь – напротив и чуть наискосок от кладовки. Саша подкралась к двери, оглядела ее – щели для монеток не было. Зато была старинная замочная скважина – пустая. Саша заглянула в нее. И увидела светлый коридор, освещенный ярким солнцем, бьющим в окна справа. Слева располагались в ряд комнаты. На пороге одной из них, придерживая дверь с цифрой тринадцать, стоял Алехин и что-то говорил – видимо, старику, который находился в комнате. Потом Алехин закрыл дверь и направился к выходу.