Книга (не) Сказочные Приключения Мирославы, страница 9 – Рина Варинова

Голоса были очаровательны — так, наверно, поют оперные дивы. Каждую строчку пропевал новый голос, с каждой новой строчкой песня становилась всё объёмнее.

На мой вкус, текст мрачноват, ну ничего: Шекспир вон тоже по трагедиям мастер, а уже сколько столетий его произведения признаны мировой классикой. В общем, творческих людей не судим.

Деревья слишком быстро расступились. Из-за тумана было видно только силуэты деревьев и кустов, а тут — поляна. Я увидела девушек, что водили хоровод вокруг костра. Туман как будто обтекал эту поляну. Очень ярко горели поленья. От костра во все стороны летели маленькие огоньки, создавалось впечатление, что всю поляну заполонили светлячки. Я стояла за широким деревом. Подняв голову, я увидела высокие и пышные кроны, что закрывали собой небо. Деревья плотным кольцом окружали поляну, как бы защищая её от посторонних глаз.

Я опустила голову и посмотрела на самих девушек. Их лица были бледны, а костёр бросал на них кровавые отсветы. Одеты были все как одна, в просторных белых рубахах. Их руки светились неизвестными мне символами, а волосы были необычных цветов — всех оттенков зелёного; смотрелось это очень эффектно. Волосы длинной только что до пяток не доходили. Их головы украшали странного вида венки. Цветочную композицию прошивали стебли с шипами, а сами цветы были сухие и пожухлые. Мрачные, одним словом. Всех девушек объединяло одинаково меланхоличное выражение лиц.

Их голоса были настолько чарующие, что это вызывало тревогу. Тревогу настолько сильную, что я так и не решилась выйти из-за деревьев и подойти к ним, а просто стояла и наблюдала. И слушала.

Они были как будто в трансе. Всё водили и водили хоровод да пели свою мрачную песню:

«А вода, водица манила нас всегда, Тихий, непреклонный зов слышали мы все тогда. Первая сестра шаг в воду сделала сама, Сердце, как стекляшка, разбилось навсегда. Зов спасительный услышала она, Зов ей пел о тишине и исцеленье, Об вечном сестринстве, о дружбе, о непременном отмщении. Поверила ему тогда, так стала первою сестрой онаИ нашу песню завела. Вторая сестра шагнула не сама. Зов нашёл её в руках её же жениха. Зов напел ему о вечной верности тиши, Взял он за руку её да повёл в ночи, Во поле, где звёзды светят и больше ни души. Распустил он косы ей да посмотрел в глаза, А она в глазах его лишь темноту нашла. Испугалась, оттолкнула, вразумить хотела, Но зов в нём пел всё громче, громче. Зов был громче голоса её — не вразумила, Лишь утонула в тени его зелёных глаз. А он-то зов с нею разделил, да отступил, исчез в ночи. Зов его в ту ночь оставил, а её нашёл. Вот так их стало двое. Две прекрасные сестры».

От песни девушек меня и саму как в транс ввело. В голове было пусто, ни единой мысли. Неожиданно я почувствовала нестерпимое желание шагнуть к ним в хоровод. Меня как на поводке потянуло к костру.

Не смотря по сторонам, я вышла из спасительного тумана и пошла. Один шаг — костёр взметнулся выше. Второй шаг — девушки перестали петь и остановились. Я, как зачарованная, сделала третий шаг, и тут под ногой что-то хрустнуло. Я посмотрела вниз и увидела соломенную куклу. Несуразную, страшненькую, старую. Кукла была вся потрёпанная и грязная, на её шее болтался шнурок, а вокруг куклы лежали какие-то осколки розового цвета.