Книга (не) Сказочные Приключения Мирославы, страница 80 – Рина Варинова

Я подняла руку и взяла в руки прядь. Когда я очутилась на Буяне, мои волосы были повыше плеч, а сейчас они спокойно прикрывали грудь.

— Спасибо, что помогаете, Добродея, — смирилась я со своим положением.

— Женщина женщине помощь. Ежели не мы, то кто? Как мои девочки в беде окажутся, им тоже помогут. Доля-то всё помнит. Всё в свою ветхую книгу пишет. Ты к тому же не совсем чужим человеком мне будешь, — она помогла расшнуровать моё платье и дала мне простыню. — Держи, укутайся.

Я закрутилась в простыне и ступила в натопленную парную. Жар атаковал со всех сторон; в первую секунду даже вдохнуть тяжело было. Я прошла вперёд и села на скамью.

Минут десять я сидела в полной тишине. Я закрыла глаза и прислушалась к себе. Дыра в груди никуда не делась, но как будто стала уменьшаться. Я по-прежнему скорбела по другу, но безостановочно лить слёзы мне уже не хотелось.

В какой-то момент я всё же задремала, потому что мне снился сон. А снилась мне избушка. Та самая, где мы с моим Печником познакомились. Я отворила дверь и вошла. Его печь была пуста. В нутре не горел огонь, да и сама изба казалась лишённой жизни. Я огляделась и заметила наверху чьи-то ноги. Неожиданно ноги зашевелились, и на печь сел старичок: маленький, сморщенный, а взгляд — знакомый.

— Ну, здравствуй, Мирослава. Заждался я тебя, — он улыбнулся, от чего от глаз побежали маленькие лучики морщинок.

— Печник, родненький, — перебила я старика, из глаз брызнули слёзы. Я кинулась к печи, упала перед ней на колени и расплакалась. Волосы полностью закрыли моё лицо. — Это я всё виновата. Не заметила, что тебе совсем плохо стало, да и не надо было мне тебя с собой брать. Я такая эгоистка. Мне плохо и одиноко одной было. Вот я и зацепилась за совет твой, тебя с собой взять.

Слёзы никак не хотели останавливаться. Я почувствовала, как его маленькая ладонь гладит меня по голове.

— Нет в этом твоей вины. Не сработал бы этот совет, я бы другой придумал, чтобы с тобой в путь отправиться. Горестно мне было, — он тяжко воздохнул, — что семью свою не уберег. Тебя вот уберечь решил, — я подняла голову, чтобы посмотреть на духа. — А ведь при нападении я все силы отдавал на поддержку жизни маленькой. Дочка хозяев разродиться решила. А плод очень крупный был, повитуха одна не справлялась. Душа маленькая тухнуть начала, вот и отдал я все силы. Хозяин-батька в это время от аспидов снаружи отбивался, да так и помер от когтей ядовитых. А был бы я в силе, не пробили бы они защиту. Мать следом за мужем кинулась, да тоже в бойню попала. А дочь их, не выдержав горя, вслед за ними ушла. Разродилась малышкой, крик её услыхала, да вслед за родителями за грань ушла, — из глаз старика катились слёзы. — Остался младенец сиротой. Старуха-повитуха вздохнула тогда тяжко да унесла девочку. Так я один и остался. Поэтому нет твоей вины тут, Мирослава. Я знал, на что иду.

— И ты не вини себя, Печник. Не было тут правильного выбора, — я действительно так думала. Я поднялась с колен и села рядом с другом. — Ты всё сделал, чтобы девочка выжила, и она выжила, а это главное.

— Да, есть в твоих словах доля правды, но и моей вины это не умаляет. Ладно, разговорился я, а времени всё меньше становится, — Печник встрепенулся и по-доброму на меня посмотрел. — Попрощаться я пришёл с тобой. Ты всё правильно сделала, что от забудь-травы отказалась. Не все это испытание пройти могут. Это Перевозчик тебя на слабость проверял, и ты прошла его проверку, чем понравилась ему сильно. Не многие ему отпор дать могут, — тут он усмехнулся. — Да и не многие с болью в сердце путь продолжить могут, а тебя, наоборот, боль закаляет, как в кузнице закаляют крепкие мечи. Мой тебе последний совет: отступись от пути быстрых да необдуманных решений. Остановись, подумай, рассмотри с разных сторон. Ситуация может оказаться абсолютно не такой, как тебе представлялось, — он похлопал меня по ладони. — За время нашего с тобой знакомства я понял, что ты скора на руку в принятии решений.