Книга Попаданка на диплодоке: инструкция по выживанию, страница 3 – Ася Юрская

— Давай, детка, покажись, — подбодрила я его и начала осторожно укладывать яйцо на подставку.

Именно в этот момент всё пошло не так.

Сначала погас свет.

— Отлично, — произнесла я в темноту. — Просто замечательно. Щиток, наверное, опять выбило. Сосед сверху, конечно же, опять включил всё разом: стиралку, посудомойку и, судя по звукам, атомный реактор.

Я пошарила рукой по столу в поисках телефона. Пальцы наткнулись на огрызок яблока (фу!), на стикер (липкий), на карандаш (острый) и, наконец, сомкнулись на холодном прямоугольнике. Телефон мигнул экраном и показал: 2% зарядки.

— Ну конечно. Когда ты нужен больше всего...

А потом яйцо засветилось.

Я замерла, не донеся руку до телефона. В темноте комнаты яйцо пульсировало мягким зеленоватым светом, как будто внутри просыпалось что-то живое. Свет был неярким, каким бывает у светлячков в ночном лесу. Ну, или у экрана ноутбука, когда он работает от последних процентов батареи.

— Нет, — твёрдо сказала я. — Нет. Этого не может быть. Это галлюцинация. Я переработала. Мне нужно поспать. Это всё из-за недосыпа и энергетиков. Я сейчас закрою глаза, посчитаю до десяти, и всё будет как раньше.

Я закрыла глаза.

Один. Два. Три...

На счете «четыре» что-то щёлкнуло. Звук был тихим, но отчетливым — как будто треснула скорлупа. Я распахнула глаза и увидела, что свет от яйца стал ярче, а по поверхности побежали тонкие светящиеся линии, складывающиеся в узор, похожий на письменность.

— Это не может быть письменность, — прошептала я, наклоняясь ближе. — Потому что если это письменность, то я... я не знаю такой письменности. А я знаю все письменности! Ну, почти все. Кроме тех, которые вымерли. Как эта, судя по всему.

Мой мозг лихорадочно перебирал варианты: клинопись? Нет. Иероглифы? Нет. Руны? Нет. Это было... другое. Чужое. Символы, которые не укладывались ни в одну известную мне систему. Как если бы я смотрела на код, написанный на языке, который не существовал.

Я потянулась к яйцу, чтобы рассмотреть ближе.

И тут стопка книг, стоявшая на краю стола, — та самая, которую я планировала разобрать вот уже года три, — рухнула. Тяжёлый том «Основ археологии» ударил меня по затылку, опрокинув вперёд. Я вскрикнула, взмахнула руками, задев яйцо, и рухнула на стол.

Последнее, что я увидела, — это вспышка зеленого света, заполнившая комнату. Свет был повсюду: в глазах, в голове, под кожей. Он шумел, как прибой, и пах озоном, как воздух после грозы.

Последняя мысль была абсурдной: «Как же глупо терять сознание от удара книгой... и почему у неё такой острый угол?..»

А потом наступила темнота.

* * *

Где-то между мирами.

Голова болела так, будто по ней проехался асфальтоукладчик.

Я застонала и попыталась открыть глаза. Веки были тяжелыми, словно налитыми свинцом. Во рту пересохло, язык прилипал к нёбу. Кажется, я вчера... нет, не пила. Просто не спала двое суток. Или трое? Я сбилась со счёта. Ещё вчера я могла точно сказать, сколько часов не спала, потому что вела мысленный учёт, как хороший менеджер проекта. Теперь же цифры разбегались, как вкладки в браузере при зависании.

— Ладно, — прохрипела я. — Кто-нибудь, выключите этот будильник...

Но будильника не было. Был только шум. Странный, непрерывный, вибрирующий. Как будто где-то рядом работал огромный двигатель... или как будто кто-то дышал. Кто-то очень большой.