Книга Величие. Книга 1, страница 14 – Мария Тиамат

— Я… я… – Аурелий только потряс головой. Мысли плавились, не давая ухватить суть. – Если ты составишь текст, я подпишу, – измученно попросил он.

* * *

Несмотря на ярко-обманчивое солнце, в день похорон было очень холодно. Земля, с которой уже сошёл снег, являла собой безрадостную пустошь, покрытую прошлогодней жухлой травой, такой же безжизненной, как и голые прутья деревьев. Смёрзшаяся после суровой зимы, твёрдая, как надгробная плита, она, казалось, неспособна была что-либо снова родить. В вышине неба непрерывно гудел ветер; он резко дул в лицо, мешая сохранять печальный вид, трепал небесно-голубые розы, которые предстояло положить на надгробие, швырял на обитые шёлком шляпки и фланелевые пальто горсти мелкого снега, когда солнце внезапно заходило за тучи. Тогда яркий свет вдруг сменялся угрюмой тенью. Непрестанный свист ветра в ушах вселял ощущение тревоги, так хорошо резонируя с растерянностью, охватившей собравшийся на похороны аристократический цвет столицы.

Страшные вести следовали одна за другой: кроме поместья императрицы Юйсинь оказались разрушены до основания особняки ещё двух известных родов: князей Брунгервильссов, от которых супруга императора вела своё происхождение, и баронов Шайратов – новых вельмож из числа купцов, а ныне коммерсантов, купивших себе титул три поколения назад. Следователи до сих пор опознавали убитых, и таинственная резня производила настолько жуткое впечатление, что никто не решался рассуждать о ней вслух.

— Мои верные подданные. Друзья. – Голос Аурелия перед мавзолеем, где хоронили только жён императоров или супругов императриц, был глухим и одномерным, точно его выстукивали по крышке гроба. – Сегодня вы собрались здесь для меня, чтобы вместе почтить память императрицы Юйсинь, моей матушки. Пусть срок её подходил к концу, погибла она не по своей воле. Но никакое зло не остаётся безнаказанным. Бездна карает грешников, а Близнецы-Создатели указывают путь к истине…

— Между прочим, половина из них смотрит не на императора, а на нас. И каково же в одночасье вознестись до небес и одновременно чувствовать на себе тысячи враждебных взглядов? – с усмешкой шепнул Пьерше друзьям.

Они стояли сразу за Аурелием, готовые мгновенно прийти на выручку.

— Наслаждаюсь: это значит, что мы сильнее, чем думаем, – едва разомкнув губы, ответила Сепиру. – Но полагаю, что князь Мешерие не вытерпит слишком долго оставаться в тени. Скоро он сделает свой ход.

Князь, о котором они говорили, был одним из влиятельнейших лиц империи и долгие годы при императоре Келсии занимал пост министра финансов. Пока друзья самым естественным образом взяли заботу о молодом императоре на себя, распоряжаясь всем от церемонии похорон до мельчайших бытовых вопросов, князь на время уступил им главенство. Однако это было не более, чем вежливым реверансом, и придворные только и ждали, как две партии будут в итоге находить общий язык. Тем более что молодые аристократы и мыслили гораздо шире, мечтая о тех преобразованиях, которые чиновники старого порядка сочли бы уж слишком радикальными.

— Всё это так, но давайте пока что отодвинем в сторону интриги и просто почтим память усопшей, – тихо заметил Кэрел.

Долговязый, словно цапля, он на голову возвышался над присутствующими, а его огненные волосы, собранные в длинный хвост, рдели, точно флаг, – с такой внешностью непросто вести укромные переговоры.