Книга Фиалка для мажора, страница 72 – Карина Мин

Юля под моими губами дрожала, шумно и часто дыша, и инстинктивно подалась бедрами вверх, пытаясь стать еще ближе ко мне. Не прерывая поцелуя, я спустил ладони к ее талии, намертво фиксируя ее на одном месте.

Она казалась огненной. Мои руки жестко сжали ее бедра, а затем скользнули выше, под край футболки. Кончики пальцев просто обожигало этим прикосновением к обнаженной коже. Я сжал её талию крепче, еще плотнее вжимая Юлю в себя, чувствуя, как она вся трепещет от этого слишком интимного, слишком откровенного жеста.

Юля хрипло, громко выдохнула мне в шею, полностью сдаваясь этой сумасшедшей лавине.

Я повел ладонями выше. Пальцы скользнули по ее гладкому, горячему животу, медленно поднялись к ребрам — я буквально чувствовал, как под моими руками бешено, как у пойманной птицы, бьется ее сердце. Юля тянулась навстречу, инстинктивно ища больше прикосновений. И когда мои ладони поднялись выше и накрыли ее мягкую грудь, Юля резко вскинула голову, срываясь на совсем уже откровенный стон, и сильнее подалась навстречу моим пальцам.

Я ласкал ее, сходя с ума от того, какая она идеальная, мягкая и как послушно отзывается на каждое мое прикосновение. Мне хотелось сорвать с нее эту чертову футболку и...

И тут до меня сквозь пелену похоти наконец дошло, что мы делаем и в каком она состоянии.

Я заставил себя остановиться. Это потребовало таких колоссальных сил, что у меня, кажется, зубы заскрипели от напряжения. Я с трудом сместил ладони с её груди на талию и, опираясь на локти по обе стороны от неё, замер, тяжело дыша прямо ей в губы.

Юля лежала подмятая под меня, с пылающими щеками, зацелованными, припухшими губами и абсолютно шальным, затуманенным взглядом голубых глаз. Её грудь высоко и бурно вздымалась от попытки отдышаться.

Мы молча смотрели друг на друга несколько секунд, пытаясь вернуться в реальность. На экране телевизора вампиры продолжали свои пафосные разборки, но нам обоим было глубоко плевать.

— Олег... — наконец прерывисто выдохнула она.

— Что? — хрипло спросил я, пытаясь унять бешеный пульс. — Я сильно накосячил? Опять живот заболел?

— В том-то и дело, что нет, — Юля моргнула и прислушалась к себе. — Олег... у меня живот стал меньше болеть.

Я удивленно приподнял бровь, а потом вспомнил медицинские байки Киры про гормональные всплески и эндорфины. На мои губы сама собой выползла улбыка.

— Серьёзно? — я чуть подался вперед, проводя носом по её нежной щеке. — То есть терапия поцелуями работает покруче любого нурофена? Так бы сразу и сказала. Я могу повторить процедуру, мне не жалко.

Юля вспыхнула еще сильнее, став пунцовой до самых кончиков ушей, и со смущенным смехом пихнула меня ладонями в грудь, пытаясь высвободиться из-под моего веса:

— Пусти меня немедленно, доктор Романов! У меня там фильм идёт! Боже, они уже идут знакомиться с его семьёй!

Я рассмеялся, чувствуя, как из головы окончательно улетучиваются все остатки вчерашнего стресса. Напряжение, которое душило меня, наконец отпустило. Я аккуратно скатился на спину, но Юлю из объятий так и не выпустил. Просто перетянул ее к своему боку, укутывая обратно в плед прямо поверх моей футболки, от греха подальше.

К вечеру пятницы «Сумерки» сменились следующей частью, которую мы уже толком не смотрели, потому что периодически целовались.