Книга Не молчи, страница 40 – Иман Кальби

— С тобой всё хорошо, Малая? – усмехнулась. Как давно она не слышала это «Малая». Если только от Алекса, но то другое. С Максом всё с детства было не так.

— Да. Я сейчас. Иди к столу, пожалуйста, – попросила негромко. Не хотелось, чтобы Алекс опять поймал их вместе. Ни к чему лишние проблемы.

Макс замолчал и Вика было подумала, что он действительно ушёл. Приоткрыла дверь и тут же столкнулась с ним лицом к лицу.

— Макс, что ты здесь делаешь?

— Что с тобой происходит? Расскажешь мне о ребёнке? Почему ты его потеряла? Он ведь избил тебя в тот вечер, мм? Это Алекс? Он тебя бьёт?

Вика подняла кверху ладони, выдохнула.

— Много вопросов, Максим. Правда. Если бы я хотела об этом поговорить, сходила бы к психологу, – Вике правда было сложно поднимать с ним такие темы. И стыдно. Да что там… Макс последний, кому бы она хотела жаловаться на мужа.

— Просто скажи мне. Скажи, что хочешь избавиться от него и я помогу,– проговорил тихо, одними губами.

— Спасибо, конечно, – хмыкнула. – Только мне помощь не нужна. Помогай своей девушке Кире, а я со своим мужем как-нибудь сама разберусь. И вообще, мы разговариваем у туалета, тебя ничего не смущает? Давай просто уйдём отсюда, – она ринулась к выходу, решив использовать старую, как мир, тактику- нападение в целях защиты. Но Макс не отступал, ловко поймал её за руку, удерживая.

— Вика, ты выглядишь измождённой и замученной. Тебе нужна помощь.

— Я уже сказала- помоги Кире, – выдернула свою руку из его и тут же впечаталась в грудь Алекса.

— Воркуете, голубки?– снова тот тон. Железный и гулкий.

Голова сразу закружилась, поднимая на поверхность все гадкие воспоминания.

— Нет, мы просто столкнулись у двери и…

— И? – Алекс ждал ответа, а Вика, как назло, никак не могла придумать, что соврать. Ком в горле рос. Соврать. А почему врать? Почему она все время оправдывается? Почему чувствует себя виновной?

— Перекинулись парой слов, – пришёл на помощь Макс. – А что, твоей жене запрещено общаться с родственниками?

Алекс усмехнулся.

— То, что запрещено или позволено моей жене – это наше с ней дело. Ты здесь каким боком? Вика, в машину, мы уезжаем. Бегом.

Она даже сделала несколько шагов, молча повинуясь команде мужа. А потом словно какая-то невидимая сила заставила ее остановиться. Руки сжались в кулаки. Гадкий ком страха и затаенной обиды на муже удалось сглотнуть, царапая глотку.

Она развернулась. Быстро встретилась глазами с Максом, почувствовав в его взгляде тепло, заботу и желание защитить. Посмотрела на мужа, теперь казавшегося ей злобным, мстительным и жалким.

— Нет, Алекс. Я не пойду с тобой и никуда больше не уеду… Жизнь у меня одна. И я у себя одна.

Санкт-Петербург,

Декабрь 2015 года

— Мы вместе с Максом уже третий год,– завершала Вика свою речь на фоне гробовой тишины в зале. Казалось, все присутствующие девушки затаились, ловя каждое её слово, каждую эмоцию. Они считывали ее боль, считывали и понимали. В этом в сущности и есть смысл групповой терапии. Понять, что ты не один. Осознать, что о проблемах говорить не стыдно. Найти потерянного себя. Спасти. И не молчать, потому что каким бы ни был человек внутри, он воспринимает этот мир через призму взаимодействия с окружающим миром. Человек- существо социальное.

— Вам может показаться, что я сильная, но это не так. Это всё Он. Это Он мне помог выбраться из моего персонального ада,– продолжала Вика, обводя печальными глазами других девушек. До этого она говорила, глядя преимущественно в пол. Только на последних аккордах своего рассказа, когда речь зашла о Максе, осмелилась посмотреть на окружающих. Может быть потому, что ей уже не страшно было смотреть на этот мир? И тем не менее, меня как специалиста продолжали смущать эти печальные глаза…– Я снова поверила в себя как в женщину, снова мир заиграл разноцветными красками. И всё равно, надлом внутри остался. Иногда мне кажется, что я как аварийный дом- вроде бы, жить в нем можно, а всё равно есть риск, что всё усугубится… Я задумываюсь, что же сильнее всего нанесло мне травму, которая спровоцировала этот самый разлом. Мамина токсичность? Насилие Алекса? Его предательство? Или же потерянный ребенок… Сложно сказать. Да и есть ли в этом смысл? Я такая, какая есть теперь. Время от времени принимающая антидепрессанты. Впадающая в уныние и панику при виде детишек и при этом чувствующая за эти свои постыдные чувства вину и угрызения совести, потому что малыши ведь не виноваты, что у меня… не получается стать матерью,– она сглотнула последние слова. Викин голос дрогнул…