Книга Жестокие игры Карима. Обожгу твою душу, страница 30 – Иман Кальби

Я хочу её. Хочу сожрать. Хочу заставить покориться. Хочу смести ее, как ураган. Поставить на колени и прогнуть. Вот только боюсь, что это желание сиюминутно. Что я наиграюсь и потеряю интерес, а девочка будет сломана навсегда... А я не деспот и не тиран вопреки тому, что надумала про меня Инна. Мои желания даже в отношении ее земли логичны и гуманны в масштабах времени и истории. Я как хирург- может быть, мне и нужно ампутировать ненужное, но во благо... У Бабилонии должно быть будущее, ибо выбранный ее недалеким отцом путь в архаику - это тупик...

Не хочу сейчас про ее отца. И про Бабилонию тоже не хочу. Здесь и сейчас только про нее. Про ее красоту, беспомощность, про ее неопытность и хитрость одновременно.

Провожу пальцем по нежнейшей коже, хватаю за подбородок и заставляю утонуть в моих глазах.

Второй рукой трогаю ее мокрую, горячую плоть. Инна ожидаемо возбуждена. То, что ее манит игра на грани, я понял сразу. Девочка-девочка, просто ты слишком азартна, чтобы играть со мной. Такие обычно проигрывают болезненно, может быть, даже фатально...

Трогаю ее нежность, раздвигаю складки, проникаю в маленькое отверстие чуть резче, чем она ожидала. Контролирую нажатие и глубину, чтобы не повредить то, что принадлежит по праву моему члену, но пугаю малышку... И она пугается...

Накачанные бедра красиво и испуганно сжимаются на моей руке внутренними мышцами, создавая фактурные продольные линии по ноге.

Любуюсь ее анатомической красотой, которая так гармонирует с ее внутренней сутью.

— Карим... Нет... больно...- шепчет она, красиво трепыхаясь, как приколотая к стенду бабочка.

Я вспоминаю, каким одержимым был Микаэль, когда ему отказала Оксана. Как зверски зол он был на нее, как беспощаден был в своей страсти... Он выкрал ее прямо с концерта, распял и взял силой. Он называл ее своей северной бабочкой, превратившись рядом со своей русской слабостью в классического восточного деспота и абьюзера[1]. Я презирал его за все его действия.

А теперь сам боюсь, что стану таким же нелепым. И главное, что эта непродуктивная страсть разрушительна. Она приносит не только удовольствие. Но и боль. Коллективную боль, оставляя после себя выжженные остовы душ и сердец.

Инна нервно облизывает губы. Возбуждена и боится. Гремучая смесь для любого доминантного самца. И меня тоже рвет от этих примитивных эмоций. Против гормонов не попрешь... Ты можешь быть на десять голов выше твоих современников в плане объема чертогов твоего разума, но этот пресловутый механизм работы твоей эндокринной системы- как законы физики. Я не в силах их менять.

— У меня... никого...- шепчет она рвано,- я... никогда...

Глупенькая.. Словно бы я не понимаю или словно бы это могло меня остановить...

— Тише...- шепчу я ей,- у меня нет стремления порвать твою целку в машине, Инна. С тем же успехом мы могли бы сделать это с твоими жрицами палкой... А вот наказать тебя- есть желание...

Рычу, когда в унисон своим последним словам сжимаю ее клитор и заставляю красавицу выгнуться дугой. Грудь рвано трепещет и норовит разорвать черный шелк острыми сосками, выделяющимися даже через кружево белья, золотые волосы разметались вокруг нас, как сказочное облако, на красивом лобике проступила испарина, словно бы жемчужинки, которые хочется слизать...