Онлайн книга «Жестокие игры Карима. Обожгу твою душу»
|
А дыхание становится хриплым и частым... Открываю глаза, чтобы напороться на его совершенно одичавший взгляд. Сколько же в Кариме первобытного.... Как его могут считать прогрессивным инноватором? Он страшнее самых диких, костных, темных мужчин Востока, от жестокости которых кровь стынет в венах... — Котенок, играющий роль тигрицы.... - сипло хмыкает он и вжимается носом в мою щеку, размазывая по ней влагу, вдыхая её. Это так дико, порочно, по-животному, интимно... Вопреки воле и разуму, низ живота скручивается в унизительном спазме... Мне страшно... Мне... мне так, как никогда не было. И это пугает больше всего... Пальцы сжимаются на подбородке, заставляют поднять лицо, заставляют смотреть на него. — В постели с мужчиной женщина должна плакать только по двум причинам, Инна...- я нервно всхлипываю, когда он касается подушечками моих губ и размазывает мою же слюну и слезы,- после ошеломительного оргазма и... чисто из-за физиологии, когда член так глубоко в горле, что слезы льются автоматически... Эти дикие, порочные слова на русском языке- как печать раскаленным железом, его ярмо. Жриц давно нет в комнате, мы с ним наедине, но он продолжает говорить со мной на русском. И я знаю, почему... Это материнский язык... Язык инстинктов... То, что откладывается под корку навсегда с рождения. Сколько бы мы языков ни знали, какие бы языки ни считали своими, сейчас говорит не рот, а нечто внутреннее... Мое дробное дыхание прокатывается по груди спазмами. Карим не отстраняется. Страшно... Волнительно... Нет пути назад... — Сделай это... Хватит меня унижать...- позорно умоляю его. — Унижение, котенок?- снова усмехается,- несеттт... Я еще даже не начинал тебя унижать... И мне это не интересно, Инна... Нет смысла унижать женщину. Это глупо... Вот ваши мужчины унижают женщин, облачая красоту в черные тряпки. Знаешь, почему? Самоутверждаются... Они слабаки. Легко быть смелым на фоне слабости... То, что я делал в отношении тебя, это не унижение, а пренебрежение... и поверь, пренебрежение от такого, как я- скорее благость... Потому что мое внимание может слишком дорого тебе стоить... — Разве есть что-то дороже того, что ты уже у меня забрал?- вырывается из груди быстрее, чем я думаю. Зависает на мне глазами. Потом смеется. Тихо, медленно, размеренно... — Сейчас, Инна, здесь, подо мной- ты всего лишь женщина, а я всего лишь мужчина. И знаешь, что я тебе скажу? Нет ничего глупее дать какой-то палке разорвать себя... Это противоестественно, противоправно, это то, что навсегда взрастит в тебе комплекс жертвы, для которой все, что между ее ног-не благословение и дар, а тягота и долг... Я не обижаю девочек, Инна. Запомни. Это мой принцип. Мы можем бесконечно долго воевать с тобой как две личности, но не как мужчина и женщина. Не будет войны с девочкой, которая сейчас сжалась в тебе и бьется в страхе и ужасе... Хотя бы потому, что я не вправе поменять законы этого мира. Это женщина дает жизнь. Меня родила женщина. У меня есть сестры. И у меня, возможно, тоже будет дочь. Воевать сейчас с твоим женским началом- это плюнуть в лицо мирозданию... Его слова ошеломляют. Дезориентируют... Каков бес. Путает меня, заставляет метаться в смятении по чертогам сознания... Я жадно хватаю воздух губами... |