Онлайн книга «Плохая»
|
Я кое-как доковыляла до стены, оперлась на нее, хватаясь за ручку и толкая на себя дверь, которая сейчас казалась мне неподъемной. Мгновение. Шок. Короткий взгляд сквозь усиливающуюся черную рябь… Я вижу холодную ртуть его черной бездны. Начинаю в нее проваливаться, теряя почву под ногами. — Спрячься пока, — слышу его хриплый голос на французском. Не сразу понимаю, что он говорит, поэтому не слушаюсь. А он тут же налетает на меня, заставляя сгруппироваться и отскочить обратно. Его руки и одежда в крови. Так много крови. Я опускаю глаза на свои оголенные запястья и теперь понимаю, что это моя кровь. Катетер я вытащила, но кровь-то не остановила… — Хара (араб. — дерьмо), — шепчет он, видя кровотечение. Быстро стаскивает с себя свитер, отрывает от него тонкую ткань-жгут- и перетягивает мне вену. — Что… что… — шепчут мои губы на русском, потому что сил что-то сейчас формулировать, а главное, понимать, на иностранном языке, совершенно нет… — Ускути (араб. — заткнись), — шепчет он мне тихо, поправляя своими испачканными в крови пальцами мои волосы, — ты в безопасности… — Даниэль… — перехватываю я его запястья, чувствуя, как силы теперь уж точно через секунду-другую меня покинут, — умоляю… Спаси… На задворках сознания я все же понимаю, что нужно говорить не на русском. Получается нелепо и смешно-какой-то микс из языков и ошибок. — Арджук (араб. — прошу тебя), — спаси эту женщину с детьми, палестинку… И девушек из России… Пожалуйста… Спаси… Это все, что я успеваю сказать… Времени обдумать собственные слова нет. Кто-то бы посчитал их несправедливыми… Я выбирала, кого спасать, я просила за кого-то конкретного в этом аду с кучей страдальцев… Да, экстренные меры не приемлют справедливости и объективности. Я просила за тех, кто волею судьбы в этом проклятом месте оказался мне чем-то важен, близок, небезразличен… Я называла ему цену… И готова была ему ее заплатить… А еще тогда я в первый раз нарушила свой завет - "Не верь. Не бойся. Не проси". Я просила его… Просила… Глава 15 Обрывки мыслей, чувств, эмоций… Они подобны осколкам, впивающимся в мое израненное сознание. Я помню его руки на своем ослабленном теле- жесткие, но защищающие. Помню ощущение соприкосновения с холодным кожаным сидением автомобиля, позади- звуки криков и стрельбы, женские причитания и слезы, но не обреченные, напротив, наполненные надеждой. Или мне все это просто показалось- может быть, это просто разлившаяся теплыми красками внутри меня надежда смягчила мрачные тона в моем восприятии действительности. Я слышу звук заводящегося мотора, чувствую, как на мое туловище ложится что-то теплое- не могу понять, это его куртка или одеяло, но пахнет им. Этот запах обволакивает и почему-то сейчас успокаивает. Мы стартуем, но мои веки слишком тяжелы, чтобы открыть их и что-то спрашивать. Мы едем по серпантину- я ощущаю это, потому что машину на большой скорости кидает из стороны в сторону, как на американских горках. И опять, это чувство не пугает меня, а наоборот, убаюкивает. Еще немного- и я уже не могу противостоять порыву накатывающего сна истощения и облегчения. Из последних сил здравый голос моей внутренней Алёны цепляется за действительность, боясь потерять канву повествования, отпустить ситуацию и довериться темноте неизвестности, но преимущество сейчас явно не на ее стороне- ее силы слишком истощены, и поэтому она проигрывает, уступая дорогу накрывшему меня беспамятству. |