Книга Плохая, страница 103 – Иман Кальби

— Потому что не было другого выхода заработать деньги, а они были очень нужны, — говорю я правду.

Он пренебрежительно цыкает.

— Плутуешь… Все вы плутуете… Всегда есть выход… Не каждая пойдет расставлять ноги ради денег, Алёна. Ты выбрала этот путь, потому что в нем вся твоя суть. Все женщины делятся на две категории- плохих и хороших. Просто ты плохая, а деньги, спасение больных родителей, кошки, собаки, соседки или кто там у тебя- это всего лишь повод.

Я чувствую, как глоток вина идет не в то горло и изо всех сил держусь, чтобы не поперхнуться и не вылить остаток на него.

— А те, кому раздвигают ноги насильно? Кого делают продажными по принуждению, как те девушки, в плену у Удава. Кому этого самого выбора попросту не дают? Они тоже плохие?

Перед глазами вспышки красными пятнами- мои соплеменницы, вынужденные унижаться и заискивать перед гнусными арабами, бедные палестинки, чья честь была сорвана вместе с одеждой… Сколько таких несчастных девушек раскидано среди песков и оазисов этих красивых и жестоких краев. Да сколько вообще таких девушек страдает по всему миру? Нутро мужчин одинаково, пусть цвет кожи и разный…

Ламун пренебрежительно вскидывает бровь. Как же раздражает его гребанная манерность.

— Знаешь, Алёна, я удивлен, что мне приходится объяснять тебе элементарные вещи… Или ты просто играешь в дурочку… Знаешь, как формируется желание у мужчины? Он видит привлекательную женщину- но этого мало… Привлекательных много. Мужчины ежедневно общаются с десятками привлекательных женщин. Если бы вставал на каждую, то мы бы были скорее зверями, чем людьми. Ум, интеллект, остроумие, харизма- да, это все нужно и это все приятные приложения к женщине. Главное же- инстинкт. Гормоны… Гормоны самки. Мужчине достаточно посмотреть в глаза женщине лишь раз, достаточно просто пройти мимо и дать ему учуять свой природный запах- и всё… Он захочет её, начнет совершать нелепые глупости… Потому что в природе этой женщины, пусть она и изображает из себя хорошую, на самом деле заложена порочность. Вот она-то и влечет. Поверь мне, насилуют не всех. Насилуют лишь тех, кто на подсознании готов к спариванию.

После некоторой паузы он продолжил.

— Знаешь, Алёна, а ведь в Библосе жила и умерла Джезебель, царица древнего мира, ставшая прообразом всех падших женщин… Ее жизнь была полна грязи и грехов, и закончила она, растерзанная собаками, но все равно- её помнят до сих пор… Ей посвящают песни и пишут о ней книги. В сухом остатке ее значение для этого мира оказалось важнее, чем если бы она была добропорядочной матроной. За плохих женщин, реальных или скрытных, Алёна… Вы делаете нашу жизнь ярче и красивее., — поднял он бокал.

Я чокнулась с ним, скрепя сердце. Злость разливалась по моему телу пульсирующей лавой.

— Скажи-ка мне честно, не жалеешь, что бросила моего сына?

Я пожала плечами.

— Чтобы кого-то бросать, надо кого-то заиметь. Ваш сын никогда не был моим, а я не была его. Так что всё, о чем я могу жалеть, так это о хорошем сексе, которого больше не будет.

Ламун снова протянул руку ко мне. Улыбнулся.

— Не была его, говоришь? А чьей была? Али Макдиси?

Я лишь пренебрежительно фыркнула.

— Я была ничьей, месье Ламун. В этом и есть прелесть моего положения. Я как кошка. Гуляю сама по себе…