Книга Таифская роза Адама, страница 89 – Иман Кальби

— То есть ты сидела перед гондольером без белья? — спрашивает он, почти рыча. Его взгляд приобретает густой, зеленый оттенок, похожий на пугающую, опасную трясину. Шаг в сторону — и тебя засосет с головой…

По телу Ники пробегает невольная волна страха. Она боится его реакции. И она возбуждена. Гремучий коктейль. Сладкий и соленый одновременно… С ним всегда так.

— Я ведь плохая девочка сегодня… — снова провоцирует его. А у самой от этого между ног все закручивается в жгут.

Его рука опускается на ее щеку. Обманчиво нежно поглаживает.

— Я накажу тебя сегодня, Ника. Ты понимаешь это?

Девушка только сейчас оглядывается по сторонам и понимает, что они в ресторане совсем одни. И почему она раньше не зацикливала на этом своего внимания? Возможно потому, что Он настолько поглощал ее, настолько фокусировал на себе, что все окружающее могло служить лишь одним — фоном их страсти.

Она не отвечает на его провокационное утверждение. Лишь смотрит, почти не моргая. И только когда подушечка его большого пальца ненароком задевает ее нижнюю губу, она инстинктивно прикусывает его.

Адам шумно, почти захлебываясь втягивает воздух. Просовывает палец чуть глубже, но тут же убирает.

— Потом, Ника… Потом… — говорит он насыщенным, как выпитый ими Петрюс, от которого теперь кружится голова, голосом.

Они не помнили, когда закончился их ужин. Когда внутри пожар — только это концентрирует на себе максимум внимания. На обратном пути их забрал уже катер, а не гондола. Явно с человеком Адама, который предусмотрительно, очевидно, по приказу мужчины, привез с собой плед, позволивший Нике прикрыть ноги.

Девушка продолжала ощущать на себе тяжелый взгляд мужчины на протяжении всего пути обратно в отель, прошедший в полном молчании. Внутри у нее все трепетало от предвкушения и страха одновременно. Энергетика Адама сегодня была пугающей, темной. По мере того, как ночь вступала в свои права, насыщенность, концентрация этой темноты только усиливались…

Они так же молча зашли в гостиницу, поднялись на свой этаж, но к удивлению Ники, прошли дальше номера, в котором остановились.

Уловив ее немой вопрос в одном лишь взгляде, положил руку на ее бедро. Они остановились перед дверью, ведущей в другой номер. Ладонь Адама сознательно соскользнула ниже и крепко сжала одну из ягодиц девушки.

— Перед тобой последний рубеж выбора, Ника, — прошептал ей на ухо, обжигая горячим дыханием, — не удивляйся, что мы не вернулись к себе. В том номере еще витает аромат нашего с тобой секса перед выездом на ужин. Но сейчас я не хочу просто секса. Я хочу тебя полностью, обладания тобой хочу. Сейчас я даю тебе последний шанс вернуться к нам в комнату. Все снова будет, как в последнюю неделю. Розово и пушисто. Если ты останешься, то права выбора у тебя уже не будет… — развернул к себе, обдав голодной страстью, — тогда сегодняшняя ночь станет для тебя ночью полной покорности и откровенности передо мной. Не те детские шалости, которые мы успели попробовать. Маски придется сбросить… — снова это невыносимо томительное дыхание. Этот шепот с хрипотцой, от которого по позвоночнику пробегают мурашки. — Если ты еще не готова к этим ощущениям, то просто скажи сейчас. Я пойму.

Тянется на носочках к его уху. Почти невесомо касается рукой его мускулистого плеча.