Книга Таифская роза Адама, страница 23 – Иман Кальби

Ника в очередной раз за день вышла на балкон — вдохнуть пьянящего свежего воздуха гор. Подошла к краю, ухватилась до побеления костяшек за перила — голова кружилась, стоило только посмотреть вниз. За эти часы, признаться, она несколько раз снова и снова возвращалась сюда. Слова Омара не давали покоя. И дело было не только в том, что он в открытую, по сути, сказал ей о шансе самой свести счеты с жизнью. Не отпускали слова о Макдиси. Ника нервно закусывала губы, понимая, что проницательный Омар, конечно, был прав. Адам слишком опытный манипулятор, чтобы тягаться с ним в открытую, на равных. Даже тот факт, что здесь и сейчас он дал ей это право таким образом выбрать смерть или по факту проявить слабость, уступив ему, неимоверно раздражал. Через ее собственный выбор он хотел показать ей, что доминирует. Что это он решает.

Настырно мотнула головой. Ничего он не решает. Она выбирает жизнь не потому, что он так решил. Она знает смерть. Знает ее запах, знает ее голос, знает ее глаза. Хотя бы раз это увидавший, словно бы сохраняет на себе этот отпечаток знания на всю оставшуюся жизнь. Нет, всё не будет так просто для него. Не так глупо и расточительно для нее.

Услышала, как в комнату приглушенно постучались. Забавно… Стук? Она ведь бесправная пленница. Зачем кому-то нужно к ней стучать? Очередная игра? Манипуляция? Усыпление бдительности? Уже знакомая, все время молчащая прислужница повела ее по витиеватым коридорам. И уже через пару минут они оказались снаружи, сели на заранее приготовленный, ждущий их гольф-кар. Ника невольно усмехнулась — ощущение, что она не в плену, а правда, в каком-то люксовом отеле на отдыхе. Мысли тут же остались далеко позади, когда буквально через пару сотен метров они свернули по красивой аллее с выстроенными в ряд по струнке сочными платанами в направлении удивительной красоты стеклянного сооружения. Когда они подъехали совсем близко, Ника поняла, что это оранжерея. Вокруг и внутри на нее сейчас смотрели сотни роз. Аромат стоял такой, что голову дурманило. Сердце невольно забилось — этот запах трогал самые тонкие, самые сокровенные струны ее души. И действительно, здесь и сейчас она сама впервые почувствовала себя виолончелью, на которой играют. Таким тонким, проникновенным был этот антураж абсолютной красоты и обволакивающей нежности.

Он вышел к ней на встречу сам. Обманчиво спокойный, обманчиво приветливый. Ника дернулась, когда Адам взял ее руку и приложил к своим губам, словно бы она была не бесправной и униженной пленницей, а его почетной гостьей.

— Я рад, что ты сделала правильный выбор, Ника…

Она промолчала.

— Пойдем. Хочу тебе кое-что показать. Ты человек искусства, должна оценить, — его рука легла на ее талию. По телу непроизвольно пробежал ток. Всё это, конечно же, от нервов…

Стоило им зайти в сражающее утонченностью и красотой стеклянное помещение, обоняние начал ласкать весь сладкий спектр запаха роз.

Адам выждал паузу, дав ей оглядеться по сторонам.

— Красиво… — невольно слетело с губ Ники.

— Ты, возможно, слышала, что за Таифом, этой удивительной горной местностью, исторически закреплено звание столицы роз. Здесь, собственно, этот цветок и появился. До сих пор таифские розовая вода и розовое масло ценятся как самые уникальные, обладающие самым богатым ароматом и целебными свойствами. Действительно, мало что может сравниться с обескураживающей красотой розовых плантаций, особенно на заре — когда только раскрывшиеся бутоны наполняются нежной росой и украдкой начинают кидать трепетные взоры на первые солнечные лучи. Розы прекрасны своей невинностью, Ника. Они полны уступчивости и кротости. Отдают свой аромат совершенной, абсолютной простотой, — подошел сзади, очень близко. Так, что его дыхание чувствовалось на ее шее, — их встреча с солнцем подобна первому контакту девушки с мужчиной. Когда она впервые познает его власть и силу над ее телом. Неизбежность своей зависимости.