Онлайн книга «Грех Кабила»
|
Агилас не целует, он жрет ее рот. Он впивается в нее с такой яростной жадностью, что воздуха в легких нет и перед глазами уже мурашки. Внизу живота болезненно пульсирует. Она испытывала возбуждение- когда смотрела чувственные мелодрамы, читала о любви, но это чувство… Оно через край. Страшно. Греховно… На секунду он отступает на сантиметр- и она сильно вбирает в себя воздух, чтобы не умереть от удушья. А потом… Потом чувствует холод и пустоту. Потому что он отодвигается. Так же порывисто, как придвинулся. Его лицо на руках, судорожно сжимающих руль. — Прости,– голос глухой и бесцветный, пусть грудь все еще клокочет, поднимаясь в ритмичных, яростных порывах. — Это неприемлемо. Мне нет оправдания. Прости, пожалуйста. Элисса молчит. Реакция ее мозга не поспевает за эмоциями. Только что он целовал ее так, что она чуть не умерла. Минутой позже- он даже не смотрит на нее и сожалеет. Агилас ничего не говорит. Заводит автомобиль и стартует. Они долетают до дома в считанные секунды. Останавливается, не заезжая на территорию. Эли мнется в нерешительности, заламывая руки. На него взгляд поднять так и не осмеливается. — Ты поднимайся, я приеду позже,– все так же в пустоту, перед собой, в сторону, но только не на неё. Элисса молча кивает, не задумываясь, что ее ответ он, должно быть, просто не увидел. Когда Элисса поднимается наверх, на душе становится по-настоящему тяжело. В горле ком. Щеки горят от стыда и… сожаления? Сожалела ли она сейчас о том, что произошло? Пока не понимала. Кровь все еще бурлила причудливым коктейлем по венам, состояние аффекта не давало мозгу адекватно воспринимать окружающее. Квартира встретила ее враждебной темнотой. Глухой стук каблуков по мрамору делал ее такой чудовищно маленькой в этом погруженном во мрак пространстве чужого дома, где она так и не стала своей. Пустота внутри- в буквальном и переносном смыслах. — Вернулась,– долетает из глубокой черноты гостиной сухой голос Тарика. Элисса сглатывает. Кажется, так громко, что звук эхом разлетается по пространству. — Твой отец подвез,– она сиплая сейчас. Невольно трогает свои губы, которые не переставали гореть все это время. Зачем трогает? Как преступник, машинально… — Он прикасался к тебе?– Тарик поднимается и подходит к ней. В его тоне раздражение. Что это- ревность? Элисса невольно отступает назад. Не знает, как на это реагировать. — Тарик, ты… — Я видел, как он тебя пожирал глазами весь вечер. Скажи мне, между вами что-то было? — Прекрати… — Просто скажи,– настаивает он, цедя между зубов,– я постараюсь понять и принять, хоть… Хоть, черт возьми, все это дико унизительно… Неправильно. Грешно… Резко запускает пятерню в свои волосы. Глубоко вздыхает. — Тарик, ты слышишь себя со стороны?– горькая обида щиплет в горле и носу,– если бы я не знала всей правды, сказала бы, что ты ревнуешь… Вот только это ведь не так. Ты знаешь, как себя ведешь даже на людях? Ты даже при посторонних не можешь сыграть роль мнимого интереса ко мне… Чертов брак! Да когда мы просто дружили, ты и то был более галантен и участлив! — Тогда я не был так унижен… — Ты? Унижен?! Да это я унижена! Вами всеми! — Прекрати! Я чувствую себя ничтожеством рядом с тобой… Эта твоя меланхолия, написанные на лице страдания… Да в каждом твоем вдохе и обращенном в пустоту взгляде читается моя несостоятельность! Словно бы ты все время говоришь- он неполноценен… Неполноценен… |