Книга Не твоя…, страница 81 – Иман Кальби

* * *

Карим зашел в натопленную комнату, освещенную несколькими лампами. Там уже не было книги. Он бросил ее по пути в печку. В углу его со страхом и нетерпением ждала стройная женская фигура маленького роста.

Увидев на пороге мужчину, девушка неловко преклонила голову, смиренно опустив взор– Асейид Карим Диб, ташаррафту (араб.– господин Карим Диб, имею честь).

Он небрежно улыбнулся, но не ответил ничего. Подошел к волнующейся красотке, стащил с нее платок одним движением, высвободив толстую косу, после чего расстегнул платье и спустил его по плечам вниз. Девушка неловко прикрыла руками свое тело, хотя оно все еще было спрятано за белой ночной сорочкой. Карим усмехнулся, подумав о том, какими скучными и неинтересными бывают эти феллашки (араб.– крестьянки).

И вот, с нее слетела уже и ночная сорочка, открыв взору мужчины красивую покатую грудь.

— Шусмик (араб.–  как тебя зовут?)– спросил он ее мягки голосом.

— Фатыма, я сейиди (араб.– мой господин)– тихо и кротко ответила она.

— Азраа (араб.– девственница)?– спросил он и провел по ее тонкой шее.

— Айва (араб.–  да)– с гордостью и трепетом ответила та.

Удовлетворенно и одобрительно кивнув, Карим нагнулся к ее губам, смело раздвинул их и проник языком в ее рот. Через несколько минут она уже лежала под ним. Тишину комнаты нарушал ритмичный скрип кровати и глубокое дыхание девочки, мечтавшей вопреки пронизывающей ее боли, ублажить своего господина.

Карим грубо входил в нее и презирал за то, что она не может даже вскрикнуть от того, что ей больно. Она была рождена рабыней и никогда не станет другой. Эта меленькая смиренная девочка, такая услужливая и воспитанная. И такая желаемая Абу Умаром….Пусть этому фанатику будет так же больно сегодня, как и ему…

Не хотелось смотреть в ее затравленные от рождения и воспитания глаза, хоть и такие красивые и невинные. Ему вообще не хотелось ее видеть, он вообще пожалел, что приказал ее сюда притащить, надо было просто удовлетворить себя самому, как мальчишке, потому что мысли все равно были не здесь, все равно ничто не могло утолить его голод. Почему ему даже не было ее жаль? А с чего? Она сама пришла, сама добровольно легла под него. Проститутки ложатся ради денег, а она? Ради того, чтобы урвать частичку его славы? Чтобы попытаться ухватить в свои сети? Он отогнал эти ненужные мысли прочь. Не для этого он решил забыться. Устал быть хорошим. Устал быть идеальным.

Он развернул ее спиной, заставил прогнуться, придавил лицо к подушке, чтобы не видеть ее затравленного взгляда. Даже хорошо, что она молчит. Можно закрыть глаза и представить на ее месте другую. Такую желанную, такую далекую… Это помогло, не знавшее ласки уже несколько недель тело резво реагировало на инстинкты, он был почти у цели. Он открыл глаза и посмотрел перед собой. Дверь была полуоткрыта. На пороге стояла женская тень в абайе и никабе. Ее невозможно было отличить, распознать из тысяч других теней. Если бы не глаза. Если бы не глаза, которые бы он узнал из тысячи. Она смотрела на них не отрываясь, и он не мог понять, что говорит этот ее неотрывный взгляд с расширенными зрачками. Но только он вселил в него демона. Мужчина неистово вдалбливался в бедную девственницу под ним, имя которой он даже не запомнил. Волна экстаза прошлась по его телу, ударив в пах острой волной наслаждения. Не отрывая взгляд от женщины в черном, он стал сотрясаться в оргазме, со стоном и хрипом повторяя заветное имя–  Владааа, Владаа, Владааа.