Онлайн книга «Ничья…»
|
Но его слова не звучат, как угроза. Сегодняшний Васель другой… Не тот, что вчера… Стаскивает мокрый лифчик, пытается снять трусы, но они предательски прилипли к ногам, нетерпеливо разрывает. Входит быстро, надрывно выдыхая, закидывая голову от удовольствия… Они не сдерживают себя, это форменное сумасшествие, продолжающееся несколько минут. Разрядка опять мощная, стреляющая, возносящая к звездам, которые стали потихоньку собираться на вечереющем небе… — Сдохнуть, как хорошо… – шепчет он ей в шею, прикрыв глаза и все еще содрогаясь от оргазма… – С тобой всегда только так, Влада… * * * Теперь они сидят на мягком диване. Она в его футболке на голое тело, он с обнаженным торсом. Оба расслабленные, довольные. Влада занимается его рукой, сокрушенно возмущаясь тому, какие глубокие порезы от стекла. Она даже как – то умудрилась вытащить пинцетом небольшой осколок, видимо, упущенный из виду обработавшим руку Аделем. Ей словно больно за него. Он чувствует это и ловит себя на мысли, что ему приятно, что она так волнуется… Никто так раньше за него не волновался. Только формально. Как за тело государственной важности, как обычно сухо говорят телохранители о своих объектах. Та же Мирна сегодня поинтересовалась о его ране деланно, бегло… Все фальшивка, кроме Нее. Мажет зеленкой один из порезов, он шипит от боли, нарочно, чтобы снова вызвать этот обеспокоенный блеск в ее глазах. А она дует, как в детстве, на рану. И тут же, как назло, в голову лезут другие картины – про то, как пырнула Карима. Как ухаживала за ним, наверное… — Ему так же дула на рану? – спрашивает, несильно схватив за подбородок и поворачивая лицо на себя. А нежный, заботливый блеск в ее глазах резко сменяется на другой блеск – от боли и слез… — Васель, прекрати. Я больше так не могу. Прошу тебя. Мне больно, – не врет, она на грани. – Я люблю тебя. Разве не это самое важное? Перестань бичевать меня за него… Жалостно всхлипывает. Он молчит, крепко прижимая ее к себе. Гладит за волосы. Думает… Так продолжается несколько минут, а потом он нарушает молчание. — У меня не было ничего с Амаль… Все, что думает Карим – неправда… – ловит на себе ошарашенный взгляд Влады… ГЛАВА 12 — С Амаль меня познакомил в Дамаске Карим. Мне сразу она понравилась, но только как человек. Девушка редкой глубины ума и интеллекта. Мы проводили почти все свободное от учебы время втроем – заканчивали уроки и ехали с моим водителем за ней в университет. Наши общежития – ее в кампусе и наш корпус в гимназии – были рядом. Амаль была прирожденным педагогом, и с лихвой тренировала свои навыки и таланты на нас. Непринужденно, словно обводя вокруг пальца, она провоцировала в нас тягу к чтению. Мы и сами не поняли, как под ее руководством стали заядлыми книгочеями. Ее особой слабостью была арабская поэзия. Она могла часами говорить о ней, часами возбуждать в нас интерес к форме и содержанию совершенного арабского стиха… Я бы, наверное, мог ею увлечься, если бы был постарше, а еще если бы не понятие мужской дружбы. Знаешь, есть такое в мальчишках – они никогда не допустят мысли о том, что твоя сестра может встречаться с твоим другом. Срабатывает какой – то внутренний инстинкт защитника, собственника. Амаль для меня была до конца сестрой друга. Поэтому я сразу и изначально купировал все мысли о ней как о женщине… К тому же, тогда меня больше интересовали скорее физиологические стороны общения с женщинами. Не готов я был к большой и серьезной любви, которая могла быть с ней как с девушкой из приличной, консервативной семьи – там ведь сразу только помолвка, брак. Другого варианта с ней дано не было… |