Книга Ничья…, страница 150 – Иман Кальби

Он не ошибся. Понадобилось всего минут пять, чтобы Ранья по-коровьи распласталась у него под ногами, сорвала зубами полотенце и попыталась его трахнуть. Именно так… Понимала, сука, что сам он не горит желанием разводить ей ноги. А этот отчаянный шаг- сделать ему минет- возможно бы и проканал. Он бы даже мог жестко отыметь ее в рот, закрыв глаза и думая о другой, желанной, или смотря на нее вниз с балкона, он ведь учуял ее там, у дерева в саду, почти сразу, как только появилась, именно учуял, как зверь свою самку… Но Влада не стала принимать его игру. Поспешно ретировалась, увидев их вместе с лживой дешевкой. До смешного жалкая ситуация… Сидит там у себя в комнате, наверное, Бог себе что сейчас придумывает, ревнует, изнемогает, а он рычит от желания съесть ее, клеймить, вбиваться в ее тело, целовать каждый сантиметр ее кожи…

Резко оттолкнул раскрывшую было свой рот Ранью.

— Пошла вон, дура… Не унижай себя и не нервируй меня…

Истерично смеется, группируясь на полу…

— Почему, Васель? Разве не любил меня тогда? Сильно изменилась? Все говорят, что не очень,– бросает на него зазывные отчаянные взгляды своими утопающими в припухлостях от наколотых филлеров глазенками,– ты ведь взял тогда вину на себя потому что любил… Да?

— Дура ты, Раннуш. Всегда была наглой, развратной дурой. И пустышкой. Больше ничем. Пошла отсюда вон. Тоз фик (здесь.– плевать на тебя).

— Это из-за нее, да? С ней трахаешься? Я сразу поняла, что вся эта болтовня про новую книгу – вранье… Просто решили пое…ться, как моего братика сгубили?– кричит истеричным голосом, трясется.

Вот и твое истинное лицо, Раннуш.

— Пошла вон, сказал. -Открыл дверь нараспашку.

— Микаэл ведь твой, да? Я только сейчас поняла, как вас увидела рядом… Все не могла все эти годы вспомнить, кого это он мне так сильно напоминает… А наша Влада оказалась той ее бестией… Что ж… Потрясающе! Поздравляю! Совет да любовь! Только не думай теперь, что я отпущу вас с миром! Я расскажу это всей семье! Твоя русская шлюха с ублюдком останутся без гроша!

Хватает ее за горло, резко прижимает к двери, от чего та больно стукается головой.

— Не думай, Ранья, что если я поступил тогда в ситуации с Амаль как джентльмен, я сделаю это снова. Ты сейчас же соберешь свои тряпки и съедешь в город под предлогом того, что давно не была в Дамаске и хочешь погулять по местам молодости. Твои дети останутся здесь. И будут играть со своим любимым братом вплоть до твоего отъезда. Владе ты будешь точно так же улыбаться, как улыбалась. И Дибам ты ничего не скажешь. Это не твое дело. Не лезь туда. А полезешь- поверь мне, я столько говна на тебя им открою, что вряд ли до конца своих дней отмоешься, поняла меня, шармута?!

Та лишь молча пискнула и выбежала прочь. А Васель не стал тратить времени. Наспех накинул на себя вещи и понесся в комнату к Владе… Даже если бы она сейчас каменную стену вокруг себя возвела, он бы разрушил ее руками, разобрал по кирпичикам, но добрался бы до нее…

То, что она увидела на балконе, стоя внизу под деревом, то, что Васель заставлял ее делать и делал сам уже потом, в ее комнате, буквально почву из-под ног выбили, снова все взбаламутили в душе Влады. И если после встречи с Ланой она заезжала на территорию резиденции с чувством полной уверенности, что сделает все, чтобы убедить Васеля оставить ее в покое и быть с этой милой, чистой девочкой, то теперь в душе снова разыгралось смятение… А еще неприятная, липкая, пугающая ревность к той милой девушке с ангельской улыбкой… Его руки на теле Влады, его глаза, его язык… Они словно стирали все те годы боли, обиды, предательства… Они делали его присутствие в ее жизни таким желанным и неизбежным, обещали, что отныне все может быть иначе, что все возможно… И в то же время, она понимала, что это лишь иллюзия… Лишь банальная телесная близость, которая при всем желании не сотрет всех тех обид, что так глубоко въелись под кожу, не изменит их характеров, не поменяет их судьбу, не отмотает события вспять, позволив забыть то, что забыть невозможно….