Онлайн книга «Шейх и Майя. После измены»
|
Я невольно напряглась, сразу догадавшись, о ком речь. Здесь будет Далида… Я с ней столкнусь лицом к лицу. Впервые. Мы будем сидеть за одним столом… Напряжение достигло своего апогея, когда я жадно впилась в дверной проем. Такая же волна молчаливого напряжение исходила и от Тамера. Каковым же был шок и удивление, когда на пороге появилась не только Далида… Глава 32 — Ахмад?! — грозный рокот Тамера рикошетит агонизирующими вибрациями по моему нутру. Я сама не верю тому, что вижу перед своими глазами. Нет, нет… Не может быть… Это слишком жестоко, это слишком нереально… — Здравствуй, братец, — тихо произносит второй сын Аль-Маррифи, подходя к нам. Его лицо бледное. Он осунулся и похудел- долгое пребывания в зиндане не прошло даром. И все равно, этот черный волчий взгляд не оставляет сомнений- этот хищник всегда готов нанести удар. И неважно, стоит ли он к тебе лицом к лицу или спиной… — Он мой пленник, отец! — продолжает рычать Тамер, полосую теперь их обоих таким взглядом, что по телу мурашки, — он пытался убить меня и тебя почти в могилу не отправил! И ты осмеливаешься вытащить его из тюрьмы вопреки моей воле! — Успокойся, сынок. Сабр, сабр, — пытается угомонить Аль-Маррифи Тамера, но получается плохо. Впрочем, не очень-то они пытается. Сам шейх сейчас в буквальном смысле источает спокойствие и умиротворенность, — прежде всего, он твой брат. Кровь водой не разбавишь, Тамер. Для устойчивости твоей власти тебе придется принимать вещи, которые кажутся неправильными и идут в разрез с твоим эго. К тому же, сколько ты собирался держать его в темнице? Это так не работает. Либо руби голову, либо имей силу смотреть в глаза тому, кого пощадил… — Ты хочешь сказать, что я проявил слабость, оставив в живых этого изменника? — ноздри Тамера продолжают яростно раздуваться. — Я хочу сказать, что вы оба братья. И оба теперь знаете, что смерть бессмысленна? Что за чертой смерти? Эфемерный рай, к которому мы еще долго будем ждать доступа, ибо наши грехи нас не отпустят туда так просто и быстро, заставив вариться в пекле джахима (араб. — ад). Жизнь же здесь и сейчас. Под палящим солнцем. Я не имел ничего, когда увидел его в первый раз, открыв глаза младенцем. С тех пор многое случилось и долгий путь был пройден. Теперь передо мной вы, мои сыновья… И вы имеет все, в отличие от меня. Так может легче договориться, чем лишать себя того немногого, что уже есть? — Он убил Мо и Алию, отец, — пораженно смотрел на отца Тамер, разве этого тебе мало? Разве это может что-то оправдать? Разве это позволит нам делать вид, что ничего не случилось? Старший Шейх отвечал ему тем же уверенным взглядом. Держал его. Он был готов к этой битве, впрочем, как ко всем остальным в своей жизни. — Напротив, сын. Многое случилось. Вот какую мудрость нам всем следовало уяснить в этой ситуации. Ахмад убил Мо, но ты не убил Ахмада. Чувствуешь разницу? — Нет, — выдохнул Тамер, — не чувствую. — Подумай об этих словах, сын. Не совершай моих ошибок… — голос Аль-Маррифи стал глубже и загадочнее, словно бы он приоткрыл сундук к чему-то старинному и сокровенному, — не было дня, чтобы я не жалел о том, что совершил… Я должен был думать головой, а думал сердцем… Эта роскошь непростительна для правителя… Она почти уничтожила нас всех в итоге. Выжгла всё… |