Книга Шейх и Майя. После измены, страница 2 – Иман Кальби

Все эти шесть месяцев я восстанавливалась в загородном доме единственного человека в этом новом мире, который казался мне хотя бы немного «своим» среди всех чужих — в доме моего спасителя Даниила, который первым оказался рядом, когда я открыла глаза в московской больнице и взглянула на незнакомый мне мир.

Это он сказал мне, что от института я поехала на стажировку в Киренаику и там попала в страшную аварию, от которой потеряла память. Даниил Чернов был военным советником правителя и помог в эвакуации меня из страны. Он исправно посещал меня в больнице и регулярно навещал, когда я переехала к матери… Меня хватило ровно на две недели жизни в чужом пространстве с родным-чужим человеком… Решение попробовать прийти в себя на нейтральной территории предложил один из докторов… Даниил вызвался помочь, я не отказывалась от помощи… Он единственный знал то, что происходило там, в загадочной Киренаике, которая странными спутанными обрывками приходила ко мне во время ночных снов- сладких грез или чудовищных кошмаров… Он был ключ к ответам, которые я отчаянно надеялась найти, но не знала, как… Я держалась за него, как корабль в неспокойном море за маяк.

Мы собирали меня по осколкам. Собирали, что могли… Десятки врачей, сотни сеансов с психоаналитиками, борьба с паническими атаками, бессонницей, депрессией… Я сама себе напоминала лягушку, которая барахталась в ведре- без смысла и надежды. Память упорно не желала возвращаться, одаривая меня только странными обрывками и постоянными дежа вю… И только его твердая рука рядом, его оптимизм и упорство давали мне точку опоры, твердыню под ногами…

«Однажды всё наладится, солнышко», — обещал он уверенно с легкой улыбкой, которая единственная могла согреть мое солнце в этом мире тотальной зимы.

И я ждала этого самого «однажды», слепо следуя за всем, что он говорил и делал, потому что сама была слепым котенком…

И вот, сегодня, этого самого котенка, немного, казалось бы, окрепшего, вставшего на ноги, осмелившегося поднять смущенные глаза на будущее, взяли и выкинули на проезжую часть реальности, столкнув со странной, не поддающейся пониманию правдой.

Я была замужем? Этот высокий статный мужчина с пугающе-горящим взглядом мой муж? Какие мои тайны хранила Киренаика? Какие тайны спрятал от меня Даниил и зачем?

— Вы не имеете права. Мы в России, — спокойно выдает Чернов, когда и меня, и его скручивают странные люди, с ног до головы облаченные в черное. Они, как и чужеземец, выглядят сейчас анахронично в нашей реальности. Словно бы это продолжение одного из моих странных снов…

На лице Даниила, как кажется, нет и тени страха, зато меня трясет, как осиновый лист. Больше всего, как ни странно, меня пугает то, что Даня совершенно не удивлен… Он знает этого человека… Он знает то, что не знаю я. Не помню…

Араб оказывается возле него в два шага и со всей силы бьет его по лицу, так, что из носа тут же брызжет кровь.

— Даниил! — вскрикиваю я, но не успеваю подбежать, — жесткий захват мужчин в масках на моих руках не позволяет пошевелиться.

— Что, пожалела своего любовника, прелюбодейка?! — презрительно бросает мне мужчина, одаривая полным ярости взглядом.

Подходит близко, хватает за подбородок и всматривается в мои глаза. Близко-близко. От его взгляда кровь в венах стынет…