Книга He как у людей, страница 170 – Ребекка Хардиман

Плита, как полагается чуду современной техники, издает звуковой сигнал, и на черном, в другое время совершенно невидимом экране всплывает тревожнокрасное сообщение: «ГОТОВО». Милли тоже готова: она бросает на сковороду очищенную картошку вместе с говядиной, морковью и репой. На кварцевой столешнице — безупречно гладкой, словно только что вымощенная дорога, — уже стоит бутылка розового шампанского и три хрустальных фужера вместо двух — а почему бы, в самом деле, Эйдин тоже не попробовать глоточек?

* * *

Милли разожгла камин в гостиной, и огонь гудит вовсю. Позже, когда все уйдут, в их обычное время, она позвонит Гасу по скайпу — новшество, без которого она в последнее время как без рук, величайшее изобретение со времен электрического чайника. Им ведь еще нужно обсудить детали маршрута. Орел приземлится первого числа следующего месяца.

Во время вчерашнего разговора выяснилось: родственники Пейла так благодарны Милли и Гасу за разоблачение аферы, что речь идет о денежном вознаграждении. Американцы все же удивительные люди, и такие добрые, особенно ее личный американец, да и ее внучка тоже. Эйдин и Шон, счастливо воссоединившиеся, видимо, говорили по телефону часами, обсуждая историю с Сильвией. В результате Шон, возмущенный безмерным коварством тетки, после шумного скандала переехал жить к другу, по крайней мере пока. Сильвия и с ним выкинула номер. Чтобы как-то объяснить их внезапный отъезд из Ирландии несколько недель назад, она выдумала, что ей предложили работу во Флориде, и втихаря стащила его телефон. Когда они приехали в Америку, Шон попросил у Сильвии номер Милли, чтобы как-то связаться с Эйдин, но тетка отказала. Она сказала ему, что Милли якобы сошла с ума — подумать только! — и обвиняла Сильвию во всех смертных грехах. Сильвия уверяла его, что Гогарти вообще гнилая семейка, и запретила ему любые контакты с ними. Но Шон, молодец такой, не поверил. Он пытался звонить Эйдин в Миллбери, но там никто не хотел передавать сообщение. Тогда он взялся за ручку и, как мало кто из его поколения делает сейчас, написал Эйдин письмо на бумаге. Сильвия пыталась встать между ним и Эйдин. Но таких не остановишь — любовь не остановить!

Еще немного, и Милли слышит, как ее гости входят в дверь — слышится топот ног, и в дом вместе с ними бесцеремонно врывается соленый морской ветер.

— Входите, входите! — говорит Милли и выбегает к ним навстречу в коридор.

Кевин театрально принюхивается.

— Божественно, — говорит он.

— Стоит того, чтобы вернуть мне ключи от машины?

Он закатывает глаза и наклоняется, чтобы поцеловать ее.

— Ты как будто меньше ростом стала с понедельника. Здесь темновато, тебе не кажется?

— Лампочку пора бы заменить, — говорит Милли, — но мне не дотянуться.

— Пара пустяков.

— А табуретку-то найдешь? Она, наверное, в гараже.

Милли не вспоминала об этой табуретке с того дня, как присела на нее покурить, с чего все и началось.

Не успевает Кевин скрыться за дверью, как Эйдин хватает бабушку за руку и тащит на новую сверкающую кухню.

— Закрой глаза.

— Что?

— Это сюрприз. Просто закрой глаза.

Милли озадаченно смотрит на внучку.

— А ты прекрасно выглядишь. Это что, тушь?

— Бабушка! Закрой, я тебе говорю!

Милли наконец подчиняется, и то только потому, что это Эйдин. Она чувствует в ладони мягкое касание бархата: вышитый мешочек ВД, а внутри что-то лежит… что-то тяжелое.