Книга He как у людей, страница 148 – Ребекка Хардиман

— Ничего я не качал.

— Так, дайте-ка взглянуть… Я тут вижу семь часов, начиная с… так, погодите, промотаю… э-э-э… с двух часов семи минут прошлой ночью.

— Это невозможно! — выпаливает Кевин. — Очевидно, произошла какая-то ошибка. Или меня взломали. Да, наверняка это хакеры.

— Хотите начать расследование?

— А не могли бы вы просто проверить еще раз?

— Погодите. А еще какие-нибудь номера привязаны к этой учетной записи?

Ну да, привязаны. Целых четыре. Грейс. Джерард. Нуала. Эйдин.

— Твою ж мать…

— Прошу прощения, сэр?

— Моя жена, сын и дочери.

— А вы у них не спрашивали? Похоже, кто-то… так, сейчас посмотрю, с какого номера был перерасход… ага, вот он… последние цифры — 098.

Аллилуйя! Кевин немедленно забывает о своей нелюбви к цифровым технологиям. Он их обожает! Именно цифровые технологии помогут ему отыскать пропавшую дочь.

— Но почему так дорого?

— Погодите. Поставлю вас пока на ожидание.

Прямо в ухо Кевину гремит регтайм, но он не слушает — ему не до того.

— Сэр? Вы слушаете?

— Куда ж я денусь.

— Это по международному тарифу. Вот почему так дорого.

— Она звонит кому-то в другую страну?

— Абонент с номером на 098?

— Да, абонент с номером на 098! — Японский бог! Неужели у всех, кто моложе двадцати пяти, поголовная нехватка серого вещества в мозгу?

— Нет, номер 098 использует мобильные данные за границей.

— За границей? — переспрашивает Кевин. — Что это значит? Она не в Ирландии?

— Я даже не знаю, о ком речь.

— О моей дочери!

— Может быть, она потеряла телефон, или его украли? Я не знаю — могу только сказать, что этот номер, заканчивающийся на 098, пользуется мобильными данными за пределами Ирландии.

— О господи… — Настроение у Кевина резко портится. Добро пожаловать в привычную атмосферу паники и стресса. — А где происходит эта передача данных в роуминге? Вы можете мне сказать?

— Это я могу… так, сейчас посмотрим… Роумингом пользуются в Клируотере.

— Что? Это где? В Англии?

— Нет, во Флориде. Клируотер, Флорида. В Америке.

В «Отверженных» есть кухонная плита, точнее, плитка с одной конфоркой, но Эйдин не может сообразить, как она включается — а жаль, потому что суп в магазине «все за доллар» стоит всего один доллар, как и маленькая кастрюлька, в которой его можно разогреть. Эта страна не перестает удивлять Эйдин. Ну как кастрюля может стоить столько же, сколько банка супа?

Бабушка приболела, и Эйдин, как умеет, играет при ней роль сиделки: подает салфетки и стаканы с водой из-под крана. В возрасте Эйдин такое, может, и не опасно, но бабушка, кажется, слегла всерьез и после беспокойной ночи просыпается, вся дрожа. Эйдин в тревоге: какая температура считается повышенной, да и как ее измерить? У них же нет градусника. По примеру своих родителей она прикладывает ладонь тыльной стороной к маленькому бабушкиному лбу. От бабушки пышет жаром, и Эйдин пугается. Никакого опыта у нее в этом деле нет, и все же она больше не сомневается: да, высокая температура.

Эйдин не имеет ни малейшего понятия, что это может быть: серьезная болезнь, с которой кладут в больницу, или обычная простуда, или что-то еще. Она берет телефон и уже готова позвонить папе: а вдруг бабушка умирает? Она же старая и болеет. Больные старики часто умирают. Что, если бабушка протянет ноги прямо здесь, в мотеле? Кому тогда звонить, что у нее в номере труп? Не может же она сказать папе: «Я во Флориде с бабушкой, но она умерла». Наверняка ведь можно что-то сделать, а она сидит здесь, в мотеле, как несмышленый младенец, и толку от нее никакого.